Романтический рассказ о молодых советских воинах, которые учатся мужеству и ответственности в боевых условиях. Главный герой постигает, что истинный опыт приходит не от количества пройденных боев, а от понимания своего долга перед Родиной и товарищами.
Но выстрелить не успел, один из подходивших красноармейцев удачно бросил в него топор. Не поранил – топор ударил плашмя, но прицел старшине сбил, и выпущенная очередь бесполезно взбила пыль на сухой земле. А в следующую секунду на стрелка навалилось сразу несколько человек…
– Кто такой? – Алексей с любопытством посмотрел на скрученного ремнями от винтовок задержанного. – Документы у него есть?
– Есть, товарищ капитан, – протянул ему какие-то бумаги старший наряда. – Только из них не понять ничего…
И действительно, беглец имел при себе сразу три комсомольских билета. Один на имя Ковальчука Владислава Федоровича. Второй на имя красноармейца Симоняна Гургена Абрамовича. И ещё один – на имя сержанта Лопатина Виктора Степановича.
– Хм! – разглядывая документы, произнес капитан. – Ну, то, что вы не Симонян – очевидно. Не сержант, стало быть – и не Лопатин. Значит, Ковальчук?
Задержанный молчал.
– Ну-ка, товарищи бойцы, разбинтуйте ему руку!
Под окровавленными бинтами оказалась вполне здоровая рука.
– Дезертир?
– Контужен я… Снаряд рядом упал… не помню ничего.
– И как по бойцам стрелять собирался – тоже запамятовал?
– Не… я не стрелял. Так… пугал.
Бросавший топор боец, только возмущенно фыркнул.
– Ага! Не собирался, как же! Да не швырнись я в тебя топором!
Он взглянул на капитана и осекся.
– Продолжайте, товарищ…
– Ломакин! Красноармеец Ломакин, товарищ капитан!
– Так вы утверждаете, товарищ Ломакин, что старшина хотел по вам выстрелить?
– Хотел?! Да он же стрелял! Не попади я ему в плечо…
– Что скажете, Ковальчук?
– Повезло вам! – скрипнул зубами тот. – Эх! Ваш верх – радуйтесь!
– Так. Ясно всё. Товарищ Ломакин!
– Я!
– Передайте старшему лейтенанту мое приказание – построить взвод!
– Есть, товарищ капитан!
Через пять минут взвод выстроился неподалеку от холма. Оглядев строй, Федюнин кивнул и повернулся к капитану.
– Равняйсь! Смирно! Равнение – на середину!
Шеренга бойцов дрогнула.
– Товарищ капитан! По вашему приказанию взвод построен!
– Вольно!
– Вольно! – обернулся к бойцам старший лейтенант."
"– Товарищи красноармейцы! – Ракутин сделал два шага вперед. – Идет война. Вы и сами все видите, что вытворяет озверевший враг! Фашисты бомбят даже мирное населении – вон там лежат тела погибших от их бомб! Мы все, как один человек, встали грудью на пути врага! Но…
Он обвел глазами шеренгу.
