Какой может быть разговор с бандитами, которые похищают людей? Незаконно лишают свободы? — Он вспомнил определения лысого коменданта. — Простите, но вы же примитивные уголовники.
— Мы вас не похищали! — слабо возмутился Гален. — Напротив, мы помогли освободиться. Еще несколько минут, и вас схватили бы!
— То есть сейчас я свободен?
— Ну что же, счастливо оставаться! — Космач пошел к двери. — Приятно было посетить ваше Собрание. Реставрация проведена блестяще. Уверен, работали питерские реставраторы.
Сразу за порогом стоял есаул с расквашенной физиономией. Разве что переоделся в штатское и вроде бы припудрил синяки и ссадины. Смотрел с презрением и превосходством.
— Ты так и будешь ходить за мной? — добродушно спросил Космач. — Иди зубы вставлять, а то девушки любить не станут.
— Вернись на место, — прошепелявил тот.
— Давай на руках потягаемся?
— Я с тобой потом потягаюсь. Зайди в комнату.
— А говорите, свободен! — Космач вернулся и сел на диванчик. — Сбрехнули вы тут, господин барон!
Тот не бросился защищать свою честь, лишь чуть смутился.
— Видите ли, комендант и его казаки в прямом подчинении у генерала Ногайца. Вероятно, они имеют соответствующий приказ… Генерал и господин Палеологов находятся… в отъезде и будут завтра. Но я уверен, вас не станут задерживать ни минуты.
— Что же, подождем барина! Вот приедет барин…
— А пока мы продолжим разговор, Юрий Николаевич.
Барон открыл старинный и тоже отреставрированный шкаф с граненым стеклом в дверцах, вынул три толстые книги в мягких переплетах и положил на колени Космачу.
— Я вынужден удалиться на несколько минут… Ознакомьтесь.
Эта была одна и та же книга, изданная на трех языках — русском, французском и английском, автором был Генрих Палеологов, название немного вычурное — «Лавровая ветвь», да еще с подзаголовком «Исторические исследования Третьего Рима». Фоном обложки служила густая крона генеалогического древа, зеркально отображенная как его корневая система. Космач не мог без усмешки воспринимать всевозможных новоиспеченных искателей неведомою — Гипербореи, либереи, снежных людей и пришельцев. А их за последнее время развелось немерено: неистребимый романтизм, а точнее, богоискательство в русском человеке после снятия с него идеологических пут получило новый толчок. Нив одной стране современного мира в головах людей не было и быть не могло столько ереси, жажды философского осмысления жизни и поэтического воззрения на природу.
