— Я не хочу сегодня ни с кем иметь дело, Вера. Я пас.
— Наверное, ты права. — она вздыхает, садясь рядом со мной. — Почему бы мне не позвонить водителю и не попросить его привезти нам что-нибудь? Яичница с мимозой?
Я чуть не закатываю глаза от того, как богато и высокомерно прозвучала вся эта фраза, но вместо этого у меня вырывается сухой смешок.
— Ох, как я скучала по тебе, Вера.
Теперь она закатывает глаза.
— Заткнись и прими душ, Кенз. От тебя воняет.
Я даже не обижаюсь на ее замечание. Уверена, что она права. После столь необходимого теплого душа я вдыхаю восхитительный запах завтрака и направляюсь на кухню. Вера все разложила на столе. Несмотря на то, что все выглядит и пахнет так хорошо, я нахожусь в таком страхе, что, когда сажусь, я не могу насладиться этим. Я вожу еду по своей тарелке, думая обо всем, что я хотела бы забыть.
— Я ненавижу видеть тебя в таком состоянии. Не могу сказать, из-за него ли это, из-за этих придурков в Интернете, или из-за того, что они остаются безнаказанными, за то, что сделали с тобой.
Но в основном это Баз. Но я этого не произношу. Признать это вслух значит признать поражение.
У меня было пять дней, чтобы смириться с его правдой, и я, кажется, не могу. Он солгал мне. Если он солгал об этом, то мог солгать и обо всем остальном. На самом деле я не верю, что он мог убить Мэдисон. В нашем прошлом нет ничего, что могло бы на это намекнуть. Но что, если это сделал Винсент? Или Трент? Возможно, даже Зак? Я уже больше не уверена насчет Маркуса. Его хронология, кажется, ясна и совпадает с Базом.
Главный вопрос, который у меня сейчас есть: что на самом деле произошло той ночью? Ну и что, если Баз и Маркус ушли? Таким образом, трое из них остались там в ночь ее смерти. Они могли бы легко придумать ложь, чтобы помочь прикрыть друг друга.
Часть меня хочет продолжать копать, в то время как другая хочет сдаться и найти ту жизнь и то счастье, которые я так отчаянно искала. Я устала узнавать правду о вещах только для того, чтобы это еще больше разбило мое сердце.
— Ты ему веришь? Что он этого не делал?
— Часть меня верит. Но я все равно ему не доверяю. Что, если он лжет, защищая их?
— Что, если он не лжёт? Что, если все это правда?
Я бросаю на нее сухой взгляд, и она смеется, указывая на меня вилкой.
— Ладно. Глупо так говорить. Я знаю. Но я думаю, что я имею в виду, как ты узнаешь, лжет он или нет? Я больше не оправдываю ложь, но, может, держать своих врагов рядом и весь этот джаз прямо сейчас не самая глупая вещь, которую ты могла бы сделать.
Мои брови поднимаются. Это именно то, о чем я думала раньше, но мне казалось неправильным снова обманывать его. Хотя он делал то же самое со мной, не так ли? Чем это отличается? Кэт возненавидела бы эту идею. Черт, вот почему я так удивлена, что Вера вообще упомянула об этом.