Она задыхается, глаза расширяются, когда я стягиваю джинсы с ее ног.
Залезая на ее тело, я устраиваюсь между ее ног и погружаюсь в нее двумя пальцами, двигая, наслаждаясь тем, как ее соки издают звук вокруг нас. Я сгибаю оба пальца, потирая их о то место, которое сводит ее с ума. Маккензи откидывает голову назад, глаза закрываются, рот образует идеальную маленькую букву «о».
— Что ты там говорила? Снова ложь?
— Т-ты идиот. Моя киска — это не мое сердце.
— Ох, поверь мне, я знаю разницу. Твое сердце это лед, а эта киска, ну, киска — это рай.
Она напрягается подо мной и, словно на меня вылили ведро холодной воды, толкает меня в грудь.
Я делаю это. Ее грудь вздымается, глаза остекленели от удовольствия и эмоций. Ее подбородок дрожит, когда она смотрит на меня.
— Я сделаю это. Я надену эту чертову дурацкую одежду. Просто убирайся.
Чувство вины захлестывает меня.
— Маккензи. — я вздыхаю.
— Я так тебя ненавижу, — шепчет она. — Ты меня еще не понял? Я тебя терпеть не могу.
С ее влажностью, все еще покрывающей мои пальцы, я вхожу в ее пространство и втираю ее соки о ее нижнюю губу, заставляя ее рот открыться. Она высовывает язык, в ее глазах вспыхивает огонь ненависти, когда она слизывает свои соки с моих пальцев.
— Я знаю, что ненавидишь. Вот почему это так весело, грязная девочка.
Я стараюсь не вести себя как-то не так, когда сажусь в его машину, но я расстроена. Его слова ранили. Я чувствую себя его маленькой марионеткой, он дергает за ниточки, когда ему, черт возьми, заблагорассудится. Все, что я хотела бы сделать, это влепить ему пощечину по красивому лицу.
Я также обдумываю разговор, который у меня состоялся ранее с его помощницей Мией. Она сука. Просто и понятно. Этим утром мы мусолили одно и тоже целых десять минут, нанося друг другу удары. Это было чертовски мелочно, но было приятно выплеснуть свой гнев на кого-то другого. Она, казалось, тоже наслаждалась спаррингом, очевидно, имея дело с некоторыми собственными проблемами гнева.
Я почувствовала, что начинаю нервничать, когда она прокомментировала мое пребывание в гостевой комнате. Она заявила, что, возможно, я не так уж много значу для База, если он так легко вышвырнул меня из своей постели. Я была зла, так расстроена, будто она знает что-либо о наших отношениях. Ее комментарий разозлил меня, что я солгала. Я солгала сквозь зубы, сказав ей, что я спала в кровати База, и что бы ни случилось между нами, я та, кого он хотел и хочет видеть. Я рассказала ей обо всех способах, которыми он довел меня до оргазма на этих простынях прошлой ночью. Конечно, это была ложь, но это только доказывает, что она ни черта не знает о происходящем, между нами.
— Значит, нас двое, не так ли?
Как только эти слова произносятся, мне приходиться вести внутреннюю борьбу. Я хотела убить ее.