Я отворачиваюсь, хотя все еще чувствую на себе его взгляд, обжигающий меня изнутри. Я осушаю содержимое бокала и почти выплевываю все выпитое, когда он говорит.
— Я не должен был говорить то, что сказал раньше.
Моя грудь сжимается от воспоминаний. Баз не тот человек, который обычно ощущает необходимость извиняться, так что тот факт, что он делает это сейчас? Это должно означать, что он знает, как сильно он причинил мне боль, и по какой-то причине это расстраивает меня еще больше. Не хочу, чтобы он знал, что я чувствую, и не хочу, чтобы он, из всех людей, чувствовал себя ужасно из-за меня.
Я прерывисто втягиваю воздух и заставляю себя вкрадчиво улыбнуться ему, говоря неправду сквозь зубы.
— Меня это нисколько не беспокоит.
— Для человека, который так хорошо умел лгать, ты стала ужасно плохой в этом. Ревность тебе не идет, Маккензи.
— Я не ревную, Себастьян. Мы можем просто поесть в тишине? Я здесь не по желанию. А потому что должна.
— Ты совершенно ясно дала это понять. Я привел тебя сюда, чтобы поговорить о чем-то важном. О Винсенте.
Я напрягаюсь, мое тело холодеет при одном упоминании его имени. Я никогда не смогу думать о Винсенте без боли. Никогда не смогу слышать это имя без чувства гнева.
— Когда ты в последний раз видела его или Зака?
— А что? — спрашиваю я, сузив глаза.
Я вдруг ощущая насторожённость. Особенно по выражению его лица. Он говорит серьезно.
— Это очень важно, Маккензи. Просто ответь.
— Я не видела его после аварии. А если я когда-нибудь столкнусь с ним? Я убью его. Так что, пожалуйста, если ты планируешь привести его сюда и ожидаешь, что мы станем друзьями, это никогда не сработает. Даже не беспокойся.
Губы База сжимаются.
— Ты можешь сказать правду в течение гребаных пяти секунд?
Я вздрагиваю от неожиданности.
— Это правда, ты, чертов мудак.
— Я знаю, что он был в больнице, навещал тебя. Наблюдал за тобой. Делал то, что он делал. Ты не видела его там?
Мои брови сдвигаются, и я качаю головой.
— Ты имеешь в виду Зака? Я говорю
тебе правду. В последний раз я видела Винсента в ночь аварии. Но Зака...
Моя грудь сжимается, когда я вспоминаю вес подушки на моем лице. Чувство паники, охватившее меня, когда я не могла дышать.
Я провожу рукой по лицу, слишком боясь произнести эти слова вслух. Они безумные. Я покажусь параноиком. Баз скажет, что мне это приснилось. Что это был просто кошмар.
— Маккензи? — подсказывает он.
Прерывисто выдохнув, я хватаю бутылку вина и наливаю себе еще. Делаю длинные глотки и вытираю излишки тыльной стороной ладони.
— Мне показалось, что я видела его в те первые несколько недель. Я думала, я действительно схожу с ума. Но одна из пациенток упомянула что-то о Заке, из-за чего казалось, что он был там, и она собиралась выполнить его грязную работу.
Глаза База светятся гневом.