Когда он только слышит об этом, уголки его губ нервно дергаются, но он не спорит со мной. Только говорит:
– Ты мстишь мне за прыжок.
– Нет, что ты. Я не умею мстить. Я же ангел, отвечаю я.
А он спрашивает со вздохом, сколько времени мы там проведем, – до картин ему абсолютно нет дела, хотя мои он все время хвалит.
Я понимаю, что долго Матвей в музее не выдержит, и заранее составляю список картин, которые должна показать ему. Я хочу донести до него важность искусства, которым я занимаюсь, и мечтаю, что однажды его душа почувствует все то, что чувствую я. Наверное, это утопично, но по-другому я не могу. Максималистка же. Это хорошее оправдание для всего на свете.
Мы едем в главное здание, где находится коллекция русского искусства до начала XX века. Это будний день, толп туристов нет, и мы довольно быстро оказываемся внутри.
– Сегодня ты культурно обогатишься, – объявляю я ему, сверяясь со схемой залов на сайте музея.
– Что-то я сомневаюсь, принцесса, – задумчиво отвечает Матвей. – Ты уверена, что мы хорошо проведем время?
– Конечно. – Я беру его за руку и уверенно веду за собой. – Мне столько нужно тебе показать!
– Можешь показать грудь, – ухмыляется он. И его взгляд останавливается на моей блузке. – Я буду смотреть на нее несколько часов подряд. А если ты дашь мне ее потрогать, возможно, испытаю катарсис.
– Что ты несешь, глупый, – смеюсь я и чувствую на себе осуждающий взгляд смотрительницы.
– Правду. Может быть, это моя мечта, – мрачно отвечает он и идет следом за мной. Сегодня я держу его за руку.
Мы не осматриваем все картины – иначе застрянем здесь надолго, но я успеваю показать Матвею важные для меня полотна: «Троицу» Рублева, «Явление Христа народу» Иванова, «Утро в сосновом лесу» Шишкина, «Над вечным покоем» Левитана, «Неравный брак» Пукирева, «Богатырей» Васнецова… Айвазовского, Репина, Сурикова… Картин много, времени мало, а Матвей и вовсе один.
Он абсолютно нетворческий человек. Скорее человек логики и здравого смысла, заточенный на достижение результата во всем. И я боюсь, что картины оставят его равнодушным. А ведь это моя стихия, мой глоток свободы.
Алиса говорит, что характер человека можно понять по той музыке, которую он слушает, а я считаю, что гораздо глубже его можно определить по картинам, которые произвели на него впечатление."
"Матвей осматривает знаменитые полотна сухим взглядом, слушает меня, запоминает что-то и послушно идет следом. Мне кажется, что Матвею все равно, однако неожиданно находится то, что ему нравится. «Апофеоз войны» Василия Верещагина. Пирамида из человеческих черепов на фоне выжженной степи, над которой вьются черные вороны. От этой картины веет жутью, жаром и правдой. Человеческой жестокости и жадности нет предела.
– Сильно, – говорит Матвей.