Автор
В холодной ночу над крышами города вертелся лишь гневный северный ветер, манипулируя воздухом, словно коварным дьяволом. Здесь, на краю света, молодой парень чувствовал каждое его трепещущее прикосновение, словно проклятье, не утихая ни в минуту.
– Не смей расклеиваться! Слышишь? Не знаю, приемная ты там или нет, но мама у тебя классная! И очень тебя любит! Поэтому даже не думай о всякой чуши! Возвращайся домой и поговори с ней, слышишь?
– Слышу, – всхлипываю я.
– Тетя Наташа в тебе души не чает… – На этом связь обрывается. Я перезваниваю Алисе, но ее телефон отключен. Разрядился, как она и предупреждала.
Тогда я зачем-то набираю телефон мамы – она несколько раз мне звонила, но я не брала трубку. Боялась с ней говорить.
– Ангелина, ты где? Почему не дома? Почему не берешь трубку? Что-то случилось? – обрушивается она на меня, и я слышу в ее голосе беспокойство.
Она ведь действительно любит меня, моя мама? Даже если я неродная?
– Извини, я не слышала звонков, поставила на беззвучный режим, – говорю я. Я не хочу плакать, но слезы стали моим проклятием. Они текут и текут.
– Ты плачешь? – настороженно спрашивает мама. – Веточка, что случилось? Это из-за Матвея?
– Да, мы поругались, – снова лгу я. – Мам, я…"
"Я хочу сказать, что нашла документы об удочерении и смерти ее родной, настоящей дочки, но не могу.
– Все ругаются, Веточка, – уверенно говорит мама. – Помиритесь. А если… если Матвей обидел тебя, я сама с ним разберусь, хорошо?
Я закрываю рот ладонью и беззвучно плачу, чтобы не слышала мама. Она говорит мне добрые, успокаивающие слова и зовет домой. Там меня ждут горячий ужин и любимые клубничные пирожные.
– Давай сегодня вместе посмотрим какой-нибудь фильм? – мягко предлагает мама. – Хочешь, «Красотку»? Или «Энни Холл»? Или «Мою прекрасную леди»?
Я почти успокаиваюсь и обещаю маме приехать домой.
– Слушай, когда я убиралась, такую странную штуку нашла… – говорит вдруг мама. – На телевизоре.
– Какую? – спрашиваю я без интереса.
– Маленький черный квадратик – помещается на пальце. Знаешь, очень похоже на миниатюрную камеру… Хотя я в этом, конечно, не разбираюсь…
– Что? – удивленно спрашиваю я.
– Я думала – может быть, это твое. Но как-то подозрительно.
– Я приеду домой и разберемся, – испуганно говорю я. – Может быть, это просто какая-то деталь отпала?
– Как знать. Жду тебя, Веточка, – говорит мама со вздохом и отключается.
Я залпом допиваю глинтвейн со вкусом собственных слез и хочу уже встать, однако передо мной вдруг появляется Стас. Он без разрешения садится за мой столик. Его светлые глаза наполнены тревогой.
