Автор
В холодной ночу над крышами города вертелся лишь гневный северный ветер, манипулируя воздухом, словно коварным дьяволом. Здесь, на краю света, молодой парень чувствовал каждое его трепещущее прикосновение, словно проклятье, не утихая ни в минуту.
Она играет и не видит его, но сейчас, прямо в это мгновение, он нападет на нее. И все кончится, – шепчу я.
– Что именно кончится?
– Счастливая жизнь девочки. Позади нее – настоящий монстр, просто его не видно. А она с ним не справится, понимаете? Чтобы побороть чудовище, нужно самому стать чудовищем.
И я вдруг понимаю, что все это время демоном были мои запертые воспоминания о мгновенно потерянном счастье. Демон был своеобразным защитником, скрывающим жестокие тайны в моей голове. И демон ушел, когда Габриэль пал.
Воспоминания так и не возвращаются ко мне – возможно, потому, что внутренне я не хочу этого, однако когда я узнаю о своем прошлом от других людей, когда монстр Габриэль повержен, демон испаряется. Если одно чудовище умерло, то другому незачем больше существовать.
Однажды Матвей зовет меня к себе – его тон очень серьезен, и я понимаю, что что-то случилось.
– Ты решил меня бросить? – шучу я, но на самом деле мне не смешно.
– Что за глупости, принцесса, – морщится он. Я просто хотел с тобой поговорить.
– О чем же? – спрашиваю я.
– О том ребенке, который умер из-за необходимости трансплантации, – произносит Матвей, и внутри меня все каменеет.
Я не могу разговаривать на эту тему – это запрет, табу. Раньше, едва я думала об этом, у меня начинались панические атаки, сейчас атак нет, но я просто вхожу в ступор и больше всего на свете мечтаю спрятаться, залечь на дно, как рыба, укрыться водорослями и перестать дышать. Мне до сих пор очень больно. И я все еще считаю себя убийцей.
– Нет, волчонок, говорить об этом мы не будем, отвечаю я, чувствуя, как начинаю задыхаться.
– Ты не виновата, Ангелина, – мягко произносит Матвей и накрывает мою ладонь своей. – Ты ни в чем не виновата.
– Это слова моего психотерапевта. – Я нахожу в себе силы улыбнуться.
– Ты не убивала того ребенка, и я докажу тебе это.
– Что? – шепчу я, не веря своим ушам.
– Когда этот ублюдок решил поиграть с тобой в выбор и предложил помочь мальчику или девочке, он уже знал – мальчик умер.
Волчьи глаза Матвея спокойны, но в них снова горит огонь холодной ярости.
– А звонок? – потерянно спрашиваю я.
