Автор
В холодной ночу над крышами города вертелся лишь гневный северный ветер, манипулируя воздухом, словно коварным дьяволом. Здесь, на краю света, молодой парень чувствовал каждое его трепещущее прикосновение, словно проклятье, не утихая ни в минуту.
– Он звонил и велел перевести деньги на лечение девочки…
– Скорее всего, он притворялся, что звонит. Ублюдок не перечислял денег этой малышке. Я долго думал над этим всем, искал документы и подтверждения. Это было сложно – я ведь знал только их имена и примерную дату смерти мальчика. Вот, смотри, это ведь они?
Матвей осторожно показывает мне знакомые фотографии. Да, это те самые мальчик и девочка, которых однажды показывал мне Габриэль. Я до сих пор помню их лица.
– Мальчик умер еще до вашего разговора на крыше.
Я молча встаю и иду к окну, за которым горит закат. Я смотрю на то, как солнце крадется за крыши, озаряя небо лавандовым светом.
У меня нет слез, нет никаких мыслей, нет ничего только я и закат. И Матвей, который стоит позади, закрывая меня спиной от всех невзгод.
– Какие у меня глаза? – спрашиваю я его задумчиво, когда наступает момент между закатом и сумерками.
– Чистые, – не задумываясь, отвечает Матвей.
Он собирает меня из обрывков моих страхов, из осколков разбившегося солнца, что сияло в груди, из звездной крошки снов. Он делает меня цельной и наполняет жизнью – всего лишь одним поцелуем, безмолвным признанием в любви.
Всего лишь собой.
Теперь я понимаю – девушка на открытках не падала, а взлетала ввысь. В самое небо.
Когда проходит несколько месяцев, мы с мамой едем на кладбище к моим кровным родителям и сестре. У нас с собой три букета. Букеты из белоснежных лилий я кладу на их могилы, а букет из прекрасных роз – на могилу сестры. Я надеюсь, что они встретили ее и тепло приняли и теперь ей не одиноко.
Потом мы едем на могилы того, кого я считала своим отцом, и Ангелины – оказывается, они тоже похоронены рядом, только я этого не знала, раньше мама не брала меня с собой, сколько бы я ни просила.
"Папе мы дарим разноцветные герберы, а Ангелине – целое облако ромашек. И я уверена, что у них тоже все хорошо. Я мысленно прошу их защищать маму. Когда мы уходим, мне кажется, что меня окликают по имени, и я оборачиваюсь, но никого не вижу – только пролетающую над нами птицу.
Нас забирает Матвей, и мы едем к его маме, которую выписали из больницы с улучшением, – знакомиться. За день до этого он сделал мне предложение руки и сердца. И я согласилась.
