Утро понедельника не радовало: зомби-я чувствовала себя последней степени свежести, словно вымершая тварь после бешенства. Но даже в таком состоянии она сумела добраться до ванной и вернуться на чердак, где нашла стул, готовясь к очередному дню упорных усилий.
– Даша! Каст просит тебя временно пересесть за столик к Дорсу.
– Ага, – сонно пробормотала я. Потом все-таки догадалась обернуться и спросить: – А почему?
– Вы с Кастом вроде как расстались, – пояснил кшерианец. – И по этому поводу немного друг другу опротивели.
– А… – понятливо протянула я и, кивнув, поплелась дальше.
В столовую шла быстро, но сильно зевая. А переступая порог наполненного гомоном и ароматами еды зала, мечтала только об одном – о кофе! Местный аналог этого земного напитка удовольствия мне, честно говоря, не доставлял, но сейчас был желаннее всего на свете.
Набрав поднос, я было шагнула к столику, за которым сидела всегда. Но тут же в сонном сознании всплыли слова Зябы, и я поплелась дальше, к «синим».
Дорс и его компания встретили бодрыми улыбками и вообще обрадовались. Я же села за столик и сразу присосалась к кружке с заветным напитком. И чуть не поперхнулась, услышав наигранно-печальное:
– Как ты могла! Нет, ну как ты могла его бросить…
– Кого? – спросила я недоуменно.
Ответом мне была красноречивая гримаса Дорса, мол, Дашка, ты чего, совсем мышей не ловишь?
Вот после этого я сообразила, вернее, даже вспомнила, о ком речь, и осторожно скосила глаза, дабы увидеть Каста.
Ну что тут сказать? Король нашего факультета… страдал. Нет, даже не так. Он – Страдал! Причем до того красиво, до того натурально, будто вокруг не товарищи по учебе, а номинационная комиссия «Оскара» и все-все режиссеры Голливуда, вместе взятые.
Впрочем, чего это я удивляюсь? Пижон уже доказал свои таланты в области актерского мастерства.
Тот факт, что студиозусы косятся, причем многие глядят с нескрываемым осуждением, меня не взволновал – слишком хотелось спать. Казалось, даже рухни сейчас весь мир, я внимания не обращу.
Вот и хмурый взгляд Эмиля фон Глуна, который вел первую лекцию, ничуточки меня не впечатлил. Умом понимала, что вчерашняя угроза – не шутка, и мне следует хотя бы понервничать на этот счет, но… не могла.
По-настоящему проснулась я лишь к обеду. А вновь оказавшись в столовой, за столиком «синих», вспомнила кое-что и решила прояснить вопрос…
– Дорс, а кто такой Радер Первый? – уличив момент, спросила я. – И где я могла слышать это имя?
Но ответил мне не король, слово взяла Тауза."
"– Один из самых выдающихся деятелей прошлого, – пояснила девушка.
