Утро понедельника не радовало: зомби-я чувствовала себя последней степени свежести, словно вымершая тварь после бешенства. Но даже в таком состоянии она сумела добраться до ванной и вернуться на чердак, где нашла стул, готовясь к очередному дню упорных усилий.
И вообще, в данный конкретный момент вопрос доступа был неважен. Куда больше занимал тот факт, что я предстала перед домочадцами в компании того, с кем буквально сегодня ночью… Блин!
Да, я по-прежнему понятия не имела, как реагировать, и, увидав «котика» с Зябой, залилась жгучим румянцем. А зараза синеглазая, прежде чем исчезнуть, наклонилась и поцеловала, нагло прикусив нижнюю губу.
Все. Аут. И сердце бьется уже не в груди, а где-то в горле. Еще ноги подкашиваются, а желание провалиться сквозь землю, наоборот, крепнет.
И самым последним, отдельным пунктом – в голове пойманной птицей бьется мысль: мне ведь не почудилось, Глун в самом деле переиначил прозвища моих домашних «под себя»? Кузьма у него мелким зовется, а Зяба…
– Зяб, а как Глун тебя называет? – Я знала, но не спросить не могла.
– Крак, – ответил монстр невозмутимо.
– И ты… позволяешь?
– А почему нет? – откликнулся кшерианец. – Как по мне, это сокращение гораздо лучше, чем «Зяба». Крак – это по-мужски, а Зяба…
Помесь крокодила с не пойми чем картинно скривилась, подтверждая вывод о том, что Эмиль… да сволочь он, вот кто! Как посмел давать моим друзьям новые прозвища? Кто позволил ему влезть в мою жизнь до такой степени? Кто дал право на столь вопиющую бесцеремонность?!
– Он тебя не обижа-ал? – ворвался в мысли голос Кузьмы.
Вздрогнув, я отрицательно качнула головой. А ушастый лис с бордовой шерсткой отчетливо шмыгнул носом и сказал:
– Это хоро-ошо. А то я ему покажу-у! А то я его уку…
– Если хочешь успеть на завтрак, лучше поторопиться, – перебил твира Кракозябр.
Я «зависла» на миг, но тут же опомнилась – подскочила к Кузе, чтобы подхватить и сжать «котика» в объятиях. Вот он, лучший мужчина в мире! А Эмиль… а о нем я как-нибудь попозже подумаю! Потому что в данный момент я не готова и вообще ужасно опаздываю!
Увы, мысли о Глуне оказались столь же бесцеремонными, как и сам норриец. Они лезли в голову, несмотря на запрет и отчаянное сопротивление с моей стороны.
А еще я… парила. Понимала, что все это глупости, а ночью у меня был всего лишь секс, причем явно без обязательств, но крылья за спиной все равно выросли. Гады!
Взять себя в руки удалось лишь тогда, когда оказалась в большом зале и учуяла запах еды, доносившийся из студенческой столовой.
