— Mia cara, этого я не могу тебе позволить. Я не соглашусь на брак с Амо Витиелло. Ты не уедешь в Нью-Йорк, и уж точно не будешь подвержена старомодным традициям в Фамилии. Мира с Фамилией не будет, пока я Капо, а учитывая реакцию Невио, не будет и при его власти.
Я подошла к отцу вплотную, нахмурившись. — Ты учил меня, что мое мнение имеет значение, что ты уважаешь мой выбор, а теперь ты не позволяешь мне выйти замуж за человека, которого я хочу?
Лицо отца было каменным, но его глаза обжигали меня свирепостью своих эмоций. Он погладил меня по щекам. — Грета, в Каморре ты в большей безопасности, чем где-либо еще. Мое слово — закон. Здесь тебе ничего не грозит, но там слово Луки, а потом и
Амо. Ты попадешь под их гребаную юрисдикцию, и ты не хуже меня знаешь, что они поступают иначе, чем мы. Я не смогу защитить тебя так же, если ты будешь в Нью-Йорке, как если бы ты был здесь. Я бы все равно разрушил их гребаный город, если бы ты нуждалась во мне, но до тех пор ты будешь в их власти.
Я накрыла его покрытые шрамами руки своими, удерживая его взгляд, и ободряюще улыбнулась.
— Я знаю, что вы все умрете, чтобы защитить меня, и я знаю, что здесь я в безопасности, но с такой же уверенностью я знаю, что буду в безопасности в Нью-Йорке, потому что Амо там, и он защитит меня. Пожалуйста, уважай мой выбор и дай Амо и миру шанс.
Папа обменялся взглядом с Нино, поцеловал меня в лоб и отступил назад. — Ответ — нет.
Я моргнула, смирение наполнило меня. — Папа, ты можешь помешать миру, но ты не можешь помешать мне быть с Амо.
Ноздри отца раздулись, а рот растянулся в жесткой улыбке. — О, Mia cara, это мой город, моя территория, мои правила. Пока я дышу, я не позволю тебе больше встречаться с Амо, даже если мне придется запереть тебя в твоей комнате.
— Ты не можешь обращаться со мной как с пленницей.
— Могу и буду. Дай мне свой телефон.
Когда я не отреагировала, отец потянулся к моей сумочке с телефоном и отрезал ее своим ножом.
Я не могла поверить в происходящее, никогда не думала, что моя семья может так плохо отреагировать. Возможно, я была очень наивной, когда дело касалось их.
— Ненавижу тебя, — прошептала я.
Папа напрягся. Я крутанулась на месте и выбежала из студии, даже пожалев о своих словах, но не останавливалась, пока не оказалась в своей комнате и не бросилась на кровать. Момо и Тикап присоединились ко мне, чувствуя мою беду. Я плакала сильнее, чем когда-либо. Вскоре шершавый язык лизнул мою руку.
