Автор
Ночью под луной Алекс спешит по дорожке, зная, что каждый шаг может быть последним. В Эванс-Холле август 1817 года. Теплая свежесть ветра и мягкий свет луны создают таинственный фон для загадочного романа о любви, предательстве и мести.
Но что же будет вместо него?
Казалось бы, что Рэндольф должен был уже заметить довольно высокую деревянную конструкцию, стоявшую прямо перед ним. Но он всегда умел сосредоточиться только на том, что находилось прямо у него под носом, и лишь в случае, если на носу его в это время сидели очки для чтения.
– Мы нашли марионеток и сцену мистера Дентона, – сказала Джейн. – Они хранились в Доме старых дев, и теперь лорд Эванс собирается дать представление.
– О!.. – Рэндольф нахмурился, затем обошел сцену, рассматривая ее внимательно.
К счастью, граф не задушил Рэндольфа: напротив, рассмеялся.
– Ваша сестра задала мне тот же самый вопрос, Уилкинсон. Задала раз десять.
Рэндольф кивнул.
– Да, конечно… Она же входит в ярмарочный комитет. Хотя… Похоже, моя сестра сама выгнала отсюда главную приманку.
Джейн гневно взглянула на брата.
– У меня не было выбора, Рэндольф! – Она сделала глубокий вдох и заговорила уже спокойнее: – Видишь ли, кроме чучела кенгуру этот человек приволок с собой очень скверного попугая.
Брови Рэндольфа взметнулись на лоб.
– Говоришь, скверного?"
"– Да, он купил его в борделе.
Рэндольф крепко сжал губы, пытаясь не расхохотаться.
– Что ж, сестрица, теперь мне понятно, почему этот человек тебе не понравился.
– Конечно, не понравился. Дело в том, что эта его птица… гм… – Джейн помолчала. – Она флиртовала со мной!
Рэндольф хохотнул, но тут же взял себя в руки.
– Прошу прощения. Но образ похотливого попугая… – Он покачал головой. – Хотелось бы мне увидеть тогда твое лицо.
– Это было совсем не смешно.
– Джейн, тебе бы не помешало немного чувства юмора.
– У меня превосходное чувство юмора. А это было не смешно.
Казалось, Рэндольф собирался возразить, но тут граф проговорил:
– Похоже, люди уже собираются. Думаю, самое время начать представление.
– Вы точно знаете, что делаете, Эванс? – переспросил Рэндольф.
– Поверьте, знаю. Я заинтересовался кукловождением, учась в университете, и взял несколько уроков у профессионального кукловода.
– Но вы же помните, что здесь будут дети? – спросила Джейн. Кукольные представления могли быть такими же непристойными, как попугай Червяка, особенно в том случае, если кукловод привык к университетским зрителям, то есть молодым и беспутным…
– Конечно, мисс Уилкинсон. Не беспокойтесь. Я развлекал даже самых маленьких.
