– Это было бы крайне нелепо. Мне помогают горничные и санитары. – Явно считая Линнет совершенно бесполезной в этом смысле, она повернулась и двинулась прочь, не попрощавшись.
К бассейну они, разумеется, не пошли. Нейтен отнес Гэвина в конюшню и вернулся к исполнению своих обязанностей в замке, пообещав вернуться через час. Линнет села на грубую деревянную скамью, глядя, как Гэвин играет с Руфусом.
– Он выглядит по-другому, – заметил Гэвин. – Вам не кажется, что теперь, когда у него появился я, он выглядит счастливее?
Линнет посмотрела на пса. У Руфуса было не слишком много шерсти, но та, что была, стояла дыбом. Одно ухо торчало, а другое было откушено наполовину, видимо, в далеком прошлом. Хвост резко загибался вправо и вилял только по одну сторону от тела собаки.
– До чего же он ободранный.
– Нет, он красивый, – возразил Гэвин. – Просто вы неправильно смотрите.
– А как надо смотреть?
– Надо смотреть на его собачьи черты.
Руфус сел и раскрыл пасть, пыхтя.
– Ну, у него очень длинный язык, – поделилась своими наблюдениями Линнет.
– Длинный и розовый, – подхватил Гэвин, – что очень хорошо для собаки. Думаю, его надо искупать. Миссис Хэвлок терпеть не может блох. А у него их наверняка полно. Видите, как он чешется?
Пес действительно чесался.
– Это потому, что он давно не мылся, – сказал Гэвин. – Мы должны искупать его, мисс.
Линнет представила себе, как это будет выглядеть.
– Не думаю, что тебе пойдет на пользу, если ты вымокнешь. Надо будет попросить кого-нибудь из конюхов заняться этим.
– Доброе утро, мисс Тринн, – произнес знакомый голос.
Но это был не Пирс. И не мог быть, конечно, учитывая его занятость. Странно, что голоса Пирса и его отца так похожи, хотя внешне они совершенно разные. И еще более странно – просто глупо! – что ее сердце подпрыгнуло при звуках этого голоса.
Линнет вскочила со скамьи.
– Как поживаете, ваша светлость? Позвольте представить вам Гэвина и его собаку Руфуса.
– Какое смешное имя.
– Это не имя, – объяснила Линнет. – Он герцог, и к нему полагается так обращаться.
Гэвин кивнул и продолжил почесывать живот собаки.
– Боюсь, здесь негде сесть, кроме этой скамьи, – сказала Линнет, снова усевшись. Она устала после урока плавания. – Вы пришли посмотреть, как чувствуют себя ваши лошади?
Герцог опустился на другой конец скамьи.
– Мне пришлось уйти из дома.
Линнет предположила, что это связано с леди Бернис, но не нашлась, что сказать. Тут она осознала, что герцог сидит, зарывшись лицом в ладони, и протянула руку, коснувшись его плеча.
– Я сам виноват во всем. – Между его пальцами скатилась слеза.
Воздух прорезал резкий голос, заставив Линнет вскинуть голову.