Виталий просыпается точно в полмиллина семи, без будильника и несмотря ни на какие другие факторы. Он знает точное время благодаря своим внутренним часовам, которые регулярно работают бесперебойно. Это начало его нового дня, где сознание идёт рука об руку со своей ментальной картой мира....
В ее глазах я видел то, чего не просил… то, чего пытался избежать… и во мне тоже тогда что-то разорвалось, по венам расползлось очень знакомое ощущение — болезненное, выворачивающее наизнанку. Надо было ещё тогда все закончить. Оборвать нашу связь! Во мне живет иная, извращённая, мазохистическая любовь к моей жертве. Я осознаю, что я ненормален, но в психологах и спасителях не нуждаюсь. Я ни в ком не нуждаюсь, пустую, вызженную под корень душу уже ничем не заполнить.
Я ушел тогда… Нет, я сбежал.
Сбежал от себя.
Потом переварил все и решил для себя, что мне плевать на ее чувства. Пусть держит их при себе. Я предупреждал, что мне нужно только тело. А она решила отдать мне душу. Дура! Тогда я исключил из наших встреч все, что может дать ей надежду на развитие наших отношений: ужины, обеды, беседы, поездки, сопровождение на встречи, оставив только секс. Я словно с цепи сорвался и пытался компенсировать отсутствие общения сексом. Трахал ее безжалостно и с каждым разом понимал, что нас даже секс привязывает, сближает, объединяет.
Полная ампутация.
Терапия не удалась…"
"Начался мой личный ад. Мои кошмары мучили меня почти каждый день. Фантомные боли усиливались, я почти прекратил спать. Маленькими урывками сна с моими личными кошмарами… а потом вечная агония… В один момент я не выдержал, схватил ствол и внепланово сыграл с судьбой в русскую рулетку. Мне опять не повезло. Осечка. На кой черт судьба оставляет мне этот шанс на жизнь?!
Мне очень хотелось взять с собой Елену на новогодний вечер в клуб к моему партнеру.
В ночь перед расставанием я сорвался. Напился, потому что внутри меня кричали, и боролись два голоса. Один вопил, что нужно попробовать, отпустить прошлое, позволить этой женщине немного больше, а другой — смеялся над ним, и приводил всего один довод, который перекрывал все мои порывы.
