Виталий просыпается точно в полмиллина семи, без будильника и несмотря ни на какие другие факторы. Он знает точное время благодаря своим внутренним часовам, которые регулярно работают бесперебойно. Это начало его нового дня, где сознание идёт рука об руку со своей ментальной картой мира....
Я напился, чтобы заглушить эти голоса. Я хотел видеть Лену, хотел немного покоя, хотя бы на несколько часов. Я практически никому ничего не даю просто так, законы бизнеса правят и в жизни. А ей мне хотелось дать намного больше, за ее душу, которую она в меня вложила, за боль, которую ей предстоит пережить. И я дал ей все что просила, отпуская себя, заглушая все навязчивые голоса.
Я чувствовал Лену в ту ночь, мне, словно эмпату, передавались ее эмоции и ощущения, она была во мне. Я просто не смог ей отказать. Да и себе тоже не мог.
А потом она увидела мою слабость. В этот раз приступ был сильнее меня. Я чётко понимал, что реки крови и невыносимая боль, которая тянет из меня все жилы — это всего лишь сон, но никак не мог выйти из него, вырваться в реальность.
А потом Елена все-таки вырвала меня из этого ада. Первые секунды я в прострации, пытался справиться с нехваткой кислорода и лихорадочной дрожью. Смотрел в ее испуганные, взволнованные глаза с красивыми кристально чистыми слезами и боль в груди была иная, щемящая с тонкой примесью трепета и благодарности. Только все это ни к чему хорошему не приведет. Я намеренно привел Елену в кабинет, чтобы посмотрела на портрет Миланы и осознала, что я убийца. Монстр, который убивает все, что любит. А потом маниакально лелеет свою жертву.
Расставаясь с ней, я наказывал себя за то, что позволил этому случиться. Наверное, нужно было найти другую женщину, более меркантильную, более глупую, не такую ранимую и открытую. Я наказывал себя, отрывая эту женщину, и спасал ее. Чтобы у Лены остался шанс на личную жизнь. Елена должна быть любимой и счастливой, а не терять драгоценное время со мной. Кроме денег я, к сожалению, не могу ей дать то, в чем нуждается каждая женщина.
