Марокен — это тисненый сафьян, то есть обыкновенная козлиная кожа, только дубленая в растворе дубовой коры или сумахе. Вообще-то, на переплеты идет и телячья кожа, опоек, но она не такая долговечная, как сафьян, и применяется, в основном, для реставрации старых книг.
— Спасибо, — кивнула Лёля, — очень интересный рассказ. Но здесь у вас одни переплеты, а книги где?
— Там. — Он показал на стеллаж с лохматящимися бумажными блоками. — Я со старинных книг кожу с переплетов снимаю и на новые книги ставлю.
— В чем же выгода? — не поняла Лёля. — Ведь старинная книга дороже ценится, тут и в ёлки ходить не надо.
— Это смотря какая книга. Если, к примеру, прижизненное издание Пушкина, тогда да. А если это какой-нибудь ширпотреб для народа, вроде сытинских изданий житий святых, тогда — нет. И потом, я стоимость старой книги со стоимостью переплетных работ суммирую.
— Все равно, не вижу смысла. Кому нужны новые книги в старых переплетах?
— Тут вы не правы. — Дима рассмеялся от удовольствия. — Есть собиратели, которые даже импортные детективы в кожаные переплеты любят одеть. А есть просто любители старых кожаных переплетов, и что там, под переплетом, на это им решительно наплевать. Я им новые книги в старых переплетах сплавляю, а то, что от самой книги остается, в смысле внутренности ее, странички, переплетаю по-новой и отдаю нашему Вадику на комиссию. Есть еще любители полукожи, эти любят, чтобы на книжных полках много золота было, а книжку вынешь, на ней только и золота, что на узкой полоске на корешке. Помните, гуся на пиру у Трималхиона? С виду гусь, а приготовлен гусь из свинины. Вот и эти такие же.
— Ух, я уже устала. Кожа, полукожа… Который час? — Видимо, от обилия впечатлений и от запахов, наполнявших тесную мастерскую, Лёлю слегка подташнивало, ей хотелось поскорее на воздух. — Вы меня простите, но я спешу, у меня дела.
— Понял, — мигом ответил Дима. — Время клиента я ценю превыше всего. Итак, вам нужен старый переплет из козлиной кожи. Могу предложить вот этот. Переплет снят с книги Иоганна Фридриха Клейкера «Магикон», изданной в 1784 году в Москве. Сохранность переплета хорошая, края вот только чуть-чуть подстерты. Или вот еще «Жизнь некоторого мужа и перевоз куриозной души его через Стикс реку», сочинение Степана Колосова, Петербург, 1780 год. Сбоку, видите, как бы мышки кожу слегка подгрызли, но это я специально прошелся по материалу скобелем. У нас это называется «придать переплету особый исторический аромат»…
— Хорошо, давайте с историческим ароматом. Сколько я вам должна?
Лёля вышла из мастерской в зал и настороженно повела носом. Тонкий запах паутины был незаметен, но Лёля его распознала сразу же. Запах делался все тоньше и тоньше, умолкал и скоро замолк совсем.