– Но дальше так нельзя. Двадцать зданий на одного человека – это слишком много. Если каждому из нас отводить столько помещений… – Он засмеялся и бросил обертку от шоколадки на бетон.
«Кто знает, – подумал Званцев. – Тебе, может быть, хватит и одного чемодана. Да и мне тоже». К брошенной бумажке неторопливо ковылял кибердворник, постукивая по бетону голенастыми ногами.
– Эй, Санька! – закричал вдруг Михайлов.
Обогнавший их грузовик остановился, из кабины высунулся давешний водитель с блестящими глазами. Они залезли в кабину.
– Где твои верблюды? – спросил Михайлов.
– Пасутся где-то, – сказал водитель. – Надоели они мне. Пока я их выпрягал, они меня снова оплевали.
Михайлов уже спал, положив голову на плечо Званцева.
Водитель – маленький, черноглазый – быстро вел тяжелую машину и тихонько пел, почти не двигая губами. Это была какая-то старая, полузабытая песенка. Званцев сначала прислушивался, а потом вдруг увидел идущие низко над шоссе вертолеты. Их было шесть. Тогда он подумал, что теперь снова закипит жизнь в этой мертвой зоне. Пошли самодвижущиеся дороги. Люди спешат к своим домам. Заработали микропогодные установки и сигнальные световые столбы на шоссе. Кто-нибудь уже отдирает фанерные листы с корявыми буквами. Радио передает, что Великое Кодирование закончено и прошло удовлетворительно. На вертолетах, наверное, прилетела пресс-группа – будут передавать на весь мир по СВ изображение приземистых желтых зданий и оплывших свечей перед выключенными пультами. И кто-нибудь, конечно, полезет будить Каспаро, и его будут оттаскивать за брюки и, может быть, даже сгоряча надают по шее. И весь мир вскоре узнает, что человек совсем скоро станет вечным. Не человечество, а человек, каждый отдельный человек, каждая личность. Ну, положим, сначала это будут лучшие… Званцев посмотрел на водителя.
– Товарищ, – сказал он, улыбаясь. – Хотите жить вечно?
– Хочу, – ответил водитель, тоже улыбаясь. – Да я и буду жить вечно.
– И я тоже хочу, – сказал Званцев.
ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ В МИРЕ ДУХОВ
Лаборант Кочин на цыпочках приблизился к двери и заглянул в спальню. Ридер<Ридер – человек, способный непосредственно воспринимать и расшифровывать чужие мысли.> спал. Это был довольно пожилой ридер, и лицо у него было очень несчастное. Он лежал на боку, подложив ладони под щеку. Когда Кочин приоткрыл дверь, ридер зачмокал и явственно произнес:
– Я еще не выспался. Я хочу спать.
Кочин подошел к постели и потрогал его за плечо:
– Пора, товарищ Питерс.
