«Здесь, пожалуй, поужинаешь», – разочарованно подумал Кондратьев, но все-таки поднялся по ступенькам и остановился на пороге. Праправнуки пили, ели, смеялись, разговаривали, орали и даже пели.
Кондратьева потянул за рукав какой-то голенастый праправнук с ближайшего столика.
– Садитесь, садитесь, товарищ, – сказал он, поднимаясь.
– Спасибо, – пробормотал Кондратьев. – А как же вы?
– Ничего! Я уже поел, и вообще не беспокойтесь.
Кондратьев неловко уселся, положив руки на колени. Его визави – огромный темнолицый мужчина, поедавший что-то аппетитное из глубокой тарелки, – вскинул на него глаза и невнятно спросил:
– Ну что там? Тянут?
– Что – тянут? – спросил Кондратьев.
Все за столиком глядели на него.
Темнолицый, перекосив лицо, глотнул и сказал:
– Нет, – сказал Кондратьев.
Коренастый юноша, сидевший слева, радостно сказал:
– А я знаю, кто вы! Вы штурман Кондратьев с «Таймыра»!
Все оживились. Темнолицый сейчас же поднял правую руку ладонью вверх и представился:
– Москвичев. Иоанн. Ныне Иван.
Молодая женщина, сидевшая справа, сказала:
– Завадская. Елена Владимировна.
Коренастый юноша, двигая ногами под столом, сказал:
– Басевич. Метеоролог. Саша.
Маленькая беленькая девочка, втиснутая между метеорологом и Иоанном Москвичевым, весело пискнула, что она Марина.
Экс-штурман Кондратьев привстал и поклонился.
– Я вас тоже не сразу узнал, – объявил темнолицый Москвичев. – Вы здорово поправились. А мы вот здесь сидим и ждем. Остается только сидеть и поедать сациви. Сегодня днем нам предложили двенадцать мест на продовольственном танкере, – думали, что мы не согласимся. Мы сдуру начали бросать жребий, а в это время на танкер погрузилась группа из Воркуты. Главное – здоровенные ребята! На двенадцать мест еле втиснулись десять человек, а остальные пятеро остались здесь, – он неожиданно захохотал, – сидят и кушают сациви!.. Кстати, а не съесть ли еще порцию? А вы уже ужинали?
– Нет, – сказал Кондратьев.
Москвичев вылез из-за стола.
– Тогда я и вам сейчас принесу.
– Пожалуйста, – сказал Кондратьев благодарно.
Иван Москвичев удалился, протискиваясь между столиками.
– Выпейте вина, – сказала Завадская, пододвигая Кондратьеву свой стакан.
– Спасибо, не пью, – механически сказал Кондратьев. Но тут он вспомнил, что он больше не звездолетчик и звездолетчиком никогда уже не будет. – Простите. С удовольствием.
Вино было ароматное, легкое, вкусное. «Нектар, – подумал Кондратьев. – Боги пьют нектар. И едят сациви.
