Он приехал домой раньше Елизаветы, собираясь окончательно очистить двор от строительного хлама, а потом забрать жену из редакции. С этого дня он решил ни на миг не выпускать ее из поля зрения, привозить на работу и отвозить домой. Была и еще одна мысль – приставить к ней классного телохранителя, который сопровождал бы ее в поездках по городу и охранял в редакции. Правда, лучшим телохранителем был бы он сам, второго такого найти было трудно, да и проблема гарантированной безопасности требовала иного решения, однако Егор пока не видел его и шел традиционным путем.
– Не стреляйте, Егор Лукич, мы пришли с мирными намерениями. Мои мальчики просто перестраховываются.
Крутов узнал владельца сети бензоколонок Вениамина Витальевича Григорьева, у которого побывал недавно с Шуриком, мужем Елизаветиной родственницы. На сей раз сходство его с актером Юрием Соломиным не так бросалось в глаза, как при первой встрече.
– Очень хотелось бы верить, – хладнокровно сказал Крутов, вылезая из машины, – что ваши мальчики больше не будут играть в суперагентов в моем присутствии. Оружие, да еще скорострельное, действует на меня удручающе. Пока они его доставали, я мог пристрелить каждого по два раза.
– Я понимаю. – Григорьев сделал жест, и его «мальчики» убрали пистолеты-пулеметы под пиджаки. – Вы профессионал. Прошу прощения, больше этого не повторится. Где мы можем поговорить?
– Прошу в дом, раз уж вы его обыскали.
Григорьев улыбнулся, пригладил пальцем тонкую ниточку усов.
– Мы ничего не трогали. А дом у вас действительно старинный, красивый, даже странно, что он до сих пор не стал музеем.
– В скором времени станет.
– Да, я слышал о ваших предложениях.
Они вошли в дом. Телохранители Григорьева шагнули за ними, но Крутов захлопнул перед ними дверь и мгновенно выхватил пистолет, направив его в грудь первому, кто хотел войти следом. Последовала немая сцена, потом Вениамин Витальевич рассмеялся.
– Подождите меня на улице.
Крупногабаритные «мальчики», смерив Крутова многообещающими взглядами, протопали через прихожую к выходу. Егор провел гостя в главную залу с камином, предложил чай и кофе, но Григорьев отказался.
– Я ненадолго. Егор Лукич, мы знаем, что из органов вы уволились… м-м, не по своей воле. Не скажете, с чем это было связано?
– Это мое личное дело, – холодно отрезал Крутов, понимая подоплеку вопроса: гость спрашивал, не совершил ли полковник какого-либо преступления. – Говорите, зачем пришли. У меня мало времени.