В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
Ты называешь этого парня просто «Харри», а когда я о нем заговорил, ты покраснела. Что происходит? Между вами что-то есть?
Биргитта нервно перебирала руками.
Томарос перегнулся через стол и протянул руку к ее волосам, но она раздраженно оттолкнула его.
– Давай без этого, Алекс. Ты дурак, я всегда это говорила. В следующий раз, когда он позвонит, не будь таким простофилей и спроси, как мне его найти, о’кей?
Она встала и, тяжело ступая, вышла из комнаты.
Когда Лихач вошел в бар «Крикет», он глазам своим не поверил.
– Сидит уже два часа, – сказал он. – Пьяный в стельку.
В дальнем углу за их постоянным столиком сидела косвенная причина того, что двое его сотоварищей оказались в больнице. Лихач нащупал у бедра автоматический пистолет 45-го калибра марки «Хеклер и Кох» – недавнее приобретение – и направился к столику. Казалось, парень спал, упираясь подбородком в грудь. На столике стояла полупустая бутылка виски.
– Эй! – крикнул Лихач.
Голова медленно поднялась и наградила его дебильной улыбкой.
– Я тебя ждал, – прогнусавила голова.
– Ты сел не за тот столик, парень. – Лихач не шелохнулся.
У него было еще много дел – клиенты могли появиться когда угодно, и Лихачу не хотелось, чтобы этот придурок путался под ногами.
– Сперва ты должен мне кое-что сказать, – сказал парень.
– Почему «должен»? – Лихач положил руку на пистолет.
– Потому что ты здесь торгуешь, потому что ты только что вошел и сейчас тебя легче всего запалить, наркота у тебя при себе, и ты не хочешь, чтобы я обыскивал тебя при свидетелях.
Только сейчас Лихач увидел браунинг «хай-пауэр», из которого парень преспокойно в него целился.
– Что тебе нужно?
– Я хочу знать, как часто Эндрю Кенсингтон покупал у тебя наркотики и когда он делал это в последний раз?
Лихач пытался сосредоточиться. Он терпеть не мог, когда в него тычут пушкой.
– У тебя диктофон с собой, коп?
Коп улыбнулся:
– Расслабься. Показания под прицелом не в счет. Самое худшее, я тебя пристрелю.
– Хорошо, хорошо.
Лихач почувствовал, что потеет. Он прикинул расстояние до своей кобуры.
– Раз о нем больше ни слуху ни духу, значит, он помер. Так что ему не повредит. Он остерегался, много не брал. Приходил два раза в неделю, покупал по одному пакетику. Обычный порядок.
– Когда он приходил в последний раз до того, как сыграл с вами в крикет?
– Дня за три. На следующий день должен был прийти снова.
– Он когда-нибудь покупал у других?
– Никогда. Уж я-то знаю.
