В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
Лежали, не двигаясь и ничего не слыша вокруг. Ночью мимо мчались машины, и по потолку проносился свет фар, наполняя комнату причудливыми тенями. Кристина рассталась с Тярье через два дня.
Он повернулся на бок, спиной к Биргитте. Она прижалась к нему.
– Что было дальше, Ромео?
– Мы с Кристиной тайком стали встречаться. Потом это перестало быть тайной.
– А что Тярье?
– Ну, иногда люди ведут себя прямо как в романах. Тярье предложил друзьям выбирать: либо он, либо я. Можно сказать, проголосовали единогласно.
– Бедняга. Ты остался один?
– Не знаю, что было хуже всего. И кого в этом винить: Тярье или меня.
– Но ведь вы с Кристиной были вместе.
– Ну да. Но все-таки очарование прошло. Идеал исчез.
– Как это?
– Мне досталась девушка, которая бросила парня и ушла к его лучшему другу.
– А для нее ты стал беспринципным типом, который предал лучшего друга, лишь бы добиться своего.
– Вот именно. Это ощущение так и осталось. Конечно, не на поверхности, но где-то в глубине души у нас тлело невысказанное взаимное презрение.
– Ага, пришлось довольствоваться далеко не идеальными отношениями. Добро пожаловать в реальность!
– Постарайся меня понять. На самом деле, я думаю, общая вина связала нас еще теснее. И наверное, какое-то время мы действительно любили друг друга. Некоторые дни… были совершенными. Как капли дождя. Как красивая картинка.
Биргитта рассмеялась.
– Мне нравится тебя слушать, Харри.
– К Кристине? – Харри задумался. – Я хотел бы вернуться в то время, когда мы были вместе. Но Кристина… Люди меняются. Иногда хочешь вернуться к человеку, которого больше нет. В конце концов ты и сам меняешься. Время проходит безвозвратно. Больше ты его не проживешь. Печально, но факт.
– Как первая любовь? – тихо спросила Биргитта.
– Как… первая любовь, – сказал Харри и погладил ее по щеке.
От музыки можно было оглохнуть. Харри напрягал слух, чтобы понять, что говорит ему Тедди. У того был новый гвоздь программы – девятнадцатилетняя Мелисса, от которой все просто балдеют. Харри признал, что Тедди не преувеличивает.
– Слухи. Вот что главное, – говорил Тедди. – Сколько ни рекламируй и ни торгуй, в итоге единственный твой товар – это слухи.
