В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
Потом ее сразу же усаживали перед костром, на котором жарилось сочное мясо кенгуру или еще что-нибудь вкусное. Надо было удержаться и не набрасываться на еду, а поесть чуть-чуть, чтобы и другим осталось.
– Когда я рос, у нас было заведено что-то вроде этого, – заметил Харри. – Называлось столовым этикетом. Но думаю, сейчас такого нет.
– Второе испытание – терпеть боль. – Джозеф оживленно жестикулировал. – Молодой женщине иглами прокалывали нос, щеки и кое-где тело.
– И что? Сейчас девчонки за это еще и платят, – сказал Харри.
– Помолчи. А когда гас костер, на угли клали ветки, и она на них ложилась. Но самое сложное испытание – третье.
– Страх?
– You bet[104]. После захода солнца племя собиралось у костра, и старейшины рассказывали молодой женщине ужасные истории про призраков и мульдарпе – дьявола дьяволов. Волосы от них вставали дыбом, по крайней мере от некоторых. Потом ее отправляли спать в безлюдное место или к могилам предков. А под покровом ночи старейшины подкрадывались к ней, вымазав лица белой глиной и надев деревянные маски…
– По-моему, это уж слишком.
– …и очень громко кричали. Извини, Харри, но слушать ты не умеешь.
Вид у Джозефа был раздраженный.
Харри потер лоб.
– Знаю, – сказал он после паузы. – Прости, Джозеф. Я пришел сюда, только чтобы подумать вслух и посмотреть, не оставил ли он следов, по которым я мог бы ее найти. Но кажется, мне опять не повезло, а ты – единственный, с кем я могу быть откровенным.
– Мне кажется, ты думаешь, будто должен сразиться с целым миром, – ответил Джозеф. – Но если все время держать стойку, руки слишком устанут, чтобы бить.
Харри через силу улыбнулся:
– Ты уверен, что у тебя не было старшего брата?
Джозеф рассмеялся:
– Я говорил, что у моей матери уже ничего не спросишь, но думаю, если бы был, она бы мне сказала.
– Просто ты разговариваешь совсем как он. Будто вы братья.
– Ты уже говорил, Харри. Может, тебе нужно поспать?
Когда Харри вошел в гостиницу «Спрингфилд-Лодж», Джо расцвел в улыбке:
– Прекрасный вечер, мистер Хоули, не правда ли? Кстати, вы отлично выглядите. А у меня для вас посылка. – Он достал серый сверток с черными буквами: «Харри Хоули».
– От кого? – удивился Харри.
– Не знаю. Ее привез таксист пару часов назад.
Войдя в номер, Харри положил сверток на кровать и, развернув его, увидел коробку.
