В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
Но ты ведь читал копию отчета о вскрытии?
– Да, конечно, просто я…
– Просто – что?
Отвернувшись к окну, Маккормак пробормотал что-то, что Харри принял за одобрение.
На улице было плюс двадцать восемь, а в подвале морга Южного Сиднея – плюс восемь.
– Много нового узнал? – спросил Эндрю, поплотнее запахиваясь в пиджак.
– Да в общем-то нет. – Харри смотрел на останки Ингер Холтер. Лицо при падении относительно не пострадало. Да, кончик носа разбит, на одной щеке – заметная вмятина, но никаких сомнений в том, что это лицо той самой улыбающейся девушки с фотографии, приложенной к полицейскому отчету.
– Родители хотят посмотреть на снимки. Норвежский посол пытался их отговорить, но адвокат настоял. Не думаю, что матери стоит видеть дочь в таком виде, – покачал головой Эндрю.
Харри взял лупу и стал внимательно изучать синяки на шее.
– Душили голыми руками. Это не так-то просто.
– Или есть опыт в подобных делах.
Харри посмотрел на Эндрю:
– В смысле?
– У нее нет ни кожи под ногтями, ни волос убийцы на одежде, по рукам не скажешь, что она отбивалась. Она погибла так быстро, что почти не успела оказать сопротивление.
– Вы с похожим уже сталкивались?
Эндрю пожал плечами:
– Поработай здесь с мое – любое убийство будет на что-то похоже.
Да нет, подумал Харри. Как раз наоборот. Чем дольше работаешь, тем больше убеждаешься, что в каждом убийстве есть свои детали и нюансы, делающие его непохожим на остальные.
Эндрю посмотрел на часы:
– Через полчаса утреннее совещание. Надо поторапливаться.
Начальником следственной группы был Ларри Уодкинс, выпускник юридического факультета, стремительно взбежавший по карьерной лестнице. Губы тонкие, волосы редкие. Говорит кратко, быстро и по делу, не заботясь о ненужных интонациях и прилагательных.
– Да, и о вежливости, – признался Эндрю.
– Но Лебье – совсем другое дело. Он не павлин, просто хочет выглядеть аккуратно.
