В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
– Я называю его: «erotik-dödaren»[26]. Он бывает нужен, когда мужчины начинают слишком докучать.
– А ты узнавала, как называется этот цвет? Может, это новое слово, неизвестное доселе белое пятно на палитре, между зеленым и коричневым.
– Не увиливай от ответа, norrbagga[27] – Она ударила его по голове подушкой, но после недолгой борьбы оказалась поверженной.
Не отпуская рук, Харри наклонился и зубами нашел пояс халата. Поняв его намерения, Биргитта вскрикнула и впечатала ему колено в подбородок. Харри охнул и осел на постель.
– Отвечай!
– Хорошо, хорошо, сдаюсь. Да, я нашел свое место в жизни. Я самый лучший snutjävel из всех, кого ты видела. Да, я бы лучше обнимал маленьких озорниц, чем копаться в земле или выходить на балкон, чтобы помахать ручкой толпе. Да, да, я знаю – это извращение.
Биргитта поцеловала его в губы.
– Могла бы и зубы почистить, – процедил Харри.
И когда она непринужденно запрокинула голову и рассмеялась, Харри не упустил эту возможность.
– Полиция! – закричала она, обвивая его ногами.
Харри почувствовал, как пульсирует все его тело.
– Насилуют! – прошептала она и укусила его за ухо.
А потом они лежали и вместе смотрели в потолок.
– Я бы хотела… – начала Биргитта.
– Чего?
– Да нет, ничего.
Они встали и начали одеваться. Взглянув на часы, Харри понял, что опоздал на утреннее совещание.
– Кажется, я знаю, чего бы ты хотела, – сказал Харри. – Ты бы хотела, чтоб я что-нибудь рассказал о себе.
Биргитта положила голову ему на плечо:
– Я знаю, тебе это не нравится. У меня такое чувство, будто из тебя все приходится вытягивать клещами. Что твоя мать была доброй и умной женщиной, наполовину саамкой, и что она умерла шесть лет назад. Что твой отец читает лекции в университете и, хотя ему не нравится, чем ты занимаешься, никогда тебе об этом не говорит.
Харри погладил ее по шее:
– Тебе хочется узнать что-то серьезное? Какую-нибудь тайну? – Она кивнула. – Но тайны связывают людей, – прошептал он ей на ухо. – А это не всегда то, что нужно.
Они стояли в коридоре и молчали.
