В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
Чувствую нутром.
– Нутром?
– Если подумать, Эндрю, то интуиция – не такая уж и чушь.
– Я вот сейчас думаю об этом, Харри. И нутром не чувствую ничего. Объясни мне, пожалуйста, как твое нутро работает?
– Ну… – Харри посмотрел на Эндрю: не издевается ли он?
Эндрю посмотрел в ответ – с неподдельным интересом.
– Интуиция – это всего лишь сумма опыта. Я так себе представляю, что все, что с тобой было, все, что ты знаешь, думаешь, что знаешь, и не догадываешься, что знаешь, лежит в подсознании вроде как в полуспячке.
– Отлично, Хоули. А ты уверен, что твой сурок учел все детали? То, что человек видит, зависит от того, откуда он смотрит.
– То есть?
– Возьмем звездное небо. И в Норвегии, и в Австралии ты видишь одно и то же небо. Но поскольку ты пересек экватор, то сейчас – по своим домашним меркам – стоишь вверх ногами.
Харри посмотрел на Эндрю.
– Вверх ногами?
– Ну да. – Эндрю затушил сигару.
– В школе нас учили, что вы видите совсем другое звездное небо, чем мы. Когда ты в Австралии, земной шар заслоняет звезды, которые ночью видны в Норвегии.
– Допустим, – невозмутимо продолжил Эндрю. – Все равно важно, откуда ты смотришь на вещи. Все относительно, не так ли? Вот что делает мир таким запутанным.
Со сцены послышалось шипение, пошел белый дым. Через мгновение дым стал красным, а в динамиках зазвучала ритмичная музыка. Из дыма возникли женщина в простом платье и мужчина в брюках и белой рубашке.
Эту музыку Харри где-то слышал раньше. Всю дорогу от Лондона она звучала в наушниках у соседа по самолету. Но текст он разобрал только сейчас. Женщина пела, что ее называют дикой розой, а она не знает почему.
И контрастом звучал низкий мужской голос:
Then I kissed her good-bye,said all beauty must die,I bent down and planted a rose between her teeth[36].
