В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
С ее волос стекала вода.
– Я думал, мы договорились на три часа. – Харри притворился, что сердится.
– Посетители никак не хотели уходить, – подняла она веснушчатое лицо.
– Я дико, безнадежно и бесповоротно в тебя влюбился, – прошептал он, держа ее голову в руках.
– Знаю, – серьезно сказала она. И осмотрев его с ног до головы, спросила: – Это все мне?
Харри стоял у окна, пил апельсиновый сок из мини-бара и смотрел на небо. Снова наползли облака – казалось, кто-то ткнул в них огромной вилкой и через образовавшиеся прорехи шел ослепительный свет.
– Что ты думаешь о трансвеститах? – спросила Биргитта из постели.
– В смысле, об Отто?
– И о нем тоже.
Харри задумался. Потом рассмеялся.
– Думаю, мне по душе его вызывающий стиль. Полуопущенные веки, недовольные гримасы. Усталость от жизни. Как бы это назвать? Меланхолическое кабаре, в котором он флиртует со всеми и всем. Такой поверхностный флирт, пародия на самого себя.
– И тебе это нравится?
– Мне нравится его экстравагантность. К тому же он выступает за то, что большинство ненавидит.
– А что ненавидит большинство?
– Слабость. Ранимость. Австралийцы кичатся своей либеральностью. Может, они и имеют на это право. Но я понял, что здешний идеал – это почтенный одинокий труженик, оптимист и капельку патриот.
– True blue.
– Что?
– Они называют это «true Ыие». Или «dinkum». Так говорят про человека или вещь – что-то настоящее и общепризнанное.
– А за этим радостным всенародным фасадом можно скрыть столько дерьма! Напротив, Отто, разодетый как попугай, представляет соблазнительное, иллюзорное и ложное.
– Очень политкорректно сказано, Харри Хоули, лучший друг педерастов, – отозвалась Биргитта.
– Но согласись, сказано хорошо?
Он прилег, посмотрел на нее и поморгал невинными синими глазами.
– Я очень рад, фрекен, что на сегодня наши утехи закончены. В смысле, нам обоим пора вставать.
– Ты так говоришь, только чтобы подразнить меня, – сказала Биргитта.
Встали они нескоро.
8
Приятная шлюха, ранимый датчанин и крикет"
"Харри встретил Сандру перед «Дез Гоу-Гоу». Она стояла на краю тротуара и обозревала свое маленькое королевство на Кингз-Кросс. Устало балансируя на высоких каблуках, скрестив руки, с сигаретой в руке и взглядом Спящей красавицы – одновременно призывным и отталкивающим. Короче говоря, выглядела она как самая обычная шлюха.
– Доброе утро, – сказал Харри.
