В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
На открытом месте начинали возводить сцену, из плакатов Харри понял, что это подготовка ко Дню Австралии, намеченному на следующее воскресенье. Харри попросил официанта принести кофе и принялся воевать с «Сидней морнинг геральд», газетой, в которую можно завернуть кита, а листать ее – просто мука, особенно если смотреть картинки. Но до захода солнца оставался еще час, а Харри хотелось выяснить, какие твари вылезают из Глиба с приходом темноты.
Владелец бара «Крикет» оказался к тому же гордым владельцем костюма, который носил национальный герой Ник Эмброуз, когда в начале восьмидесятых Австралия в трех отборочных матчах подряд разбила Англию в крикет.
Костюм висел в рамке за стеклом прямо над «одноруким бандитом». На другой стене красовались две биты и мяч с матча 1978 года, когда после долгой борьбы Австралия наконец победила Пакистан. После того как кто-то умыкнул столбики от воротец с матча в Южной Африке, которые висели прямо над входной дверью, владелец решил прикручивать свои сокровища, так что один посетитель вдребезги разбил легендарный наколенник Вилларда Стонтона, который не смог отодрать от стены.
Когда Харри вошел в бар и увидел коллекцию сокровищ и сборище поклонников крикета, из которых, видимо, состояла здешняя клиентура, то сразу же пересмотрел свое отношение к крикету как к игре снобов. Гости были явно не только что из парикмахерской, как и стоящий за стойкой Барроуз.
– Evening[44], – словно точильным камнем по косе лязгнул он.
– Tonic, по gin[45]. – Харри выложил десять долларов и попросил оставить сдачу себе.
– Для чаевых многовато, а для взятки – маловато. – Барроуз помахал купюрой. – Полицейский?
– Так заметно? – спросил Харри озадаченно.
– Да, хотя говоришь ты, как турист.
Барроуз положил перед ним сдачу и отвернулся.
– Я друг Эндрю Кенсингтона, – сказал Харри.
Барроуз мгновенно повернулся и быстренько сгреб сдачу.
– Что ж ты сразу не сказал? – пробормотал он.
"Барроуз не смог припомнить, слышал ли он что-нибудь об Ингер Холтер. Харри это и так было известно – выяснил уже после разговора с Эндрю. Но, как говорил его старый учитель Симонсен по прозвищу Прострел из полиции Осло, «лучше спрашивать сразу и много».
Харри оглядел помещение.
– Что у вас тут бывает?
– Гриль на шпажках и греческий салат, – ответил Барроуз. – Блюдо дня, семь долларов.
– Простите, неточно выразился, – поправился Харри.
