В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
– Я имел в виду: что за люди здесь бывают? Что за посетители?
– Уровень ниже среднего, – невесело улыбнулся Барроуз, и эта улыбка лучше, чем что-либо еще, говорила о том, во что превратилась мечта о собственном баре.
– А там сидят завсегдатаи? – Харри кивнул на пятерых парней, попивающих пиво в темном углу.
– Да, конечно. Здесь в основном завсегдатаи. От особого наплыва туристов мы не страдаем.
– Вы не против, если я задам вашим гостям пару вопросов? – спросил Харри.
Барроуз замялся:
– Эти ребята – не из примерных маменькиных сынков.
– Но ведь им тоже не нравится, когда поблизости насилуют и душат девушек? Даже если они сами не всегда блюдут закон. Разве такие преступления не отпугивают народ и не вредят делам, чем бы вы не торговали?
Барроуз начал нервно протирать стакан.
– На твоем месте я бы все-таки поостерегся.
Харри кивнул и медленно пошел к столику в углу, чтобы его успели разглядеть.
– Столик занят, blondie[46]. – Голос был хриплый, словно ветер гудел в трубе.
– У меня есть вопрос… – начал Харри, но тот покачал головой. – Только один. Кто-нибудь знает этого человека, Эванса Уайта?
Харри достал фотографию.
До этого те двое, кто сидел к нему лицом, едва окинули его безразличным, даже беззлобным взглядом. Но, когда прозвучала фамилия Уайта, в их глазах загорелся интерес.
– Никогда о нем не слышал, – ответил хриплый. – У нас тут личный… разговор, мистер. Всего хорошего.
– Думаю, не насчет веществ, запрещенных австралийскими законами? – осведомился Харри.
Долгая пауза. Опасная тактика. На голую провокацию идет только тот, у кого есть либо надежная поддержка, либо пути к отступлению. У Харри не было ни того, ни другого. Просто он подумал, что пора уже действовать.
Один затылок стал подниматься. Выше и выше. Он почти уперся в потолок, потом верзила повернулся к Харри лицом – рябым и страшным. Прямые усы, свисавшие с уголков рта, подчеркивали восточный облик громилы.
– Чингисхан! Рад тебя видеть! Я-то думал, ты умер! – выпалил Харри и протянул руку.
Хан открыл рот:
– Ты кто?
Его бас прозвучал предсмертным хрипом – любая группа, выступающая в стиле death metal, продала бы душу за такого вокалиста.
