В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
– И что же?
– Официально Хантер Робертсон, владелец дома, где жила Ингер Холтер, чист перед законом. Но, если присмотреться поближе, выясняется, что его дважды штрафовали за эксгибиционизм. Циничный эксгибиционизм.
Харри попытался представить себе нециничный эксгибиционизм.
– Насколько циничный?
– Возбуждение своих половых органов в общественном месте. Конечно, это еще ничего не значит, но это не все. Лебье поехал к нему, но дома никого не оказалось – только злющая псина, которая выла за дверью. Пока он там стоял, подошел сосед.
– И что?
– Ранее Робертсон заявлял, что вечером, накануне того дня, когда нашли Ингер, он был дома один. Я решил, что тебе будет интересно это узнать.
Харри почувствовал, как учащается пульс.
– Ваши дальнейшие действия?
– Отправим за ним полицейскую машину – забрать его, а то рано утром он уйдет на работу.
– Хм. А где и когда он совершал свои злодеяния?
– Секундочку. Кажется, в каком-то парке. Вот. Написано «Грин-парк». Это маленький…
– Я знаю. – Харри быстро соображал. – Наверное, придется прогуляться. Некоторые, похоже, там днюют и ночуют. Может, они что и знают?
Юн продиктовал даты актов эксгибиционизма, и Харри записал их в свой маленький черный «Альманах сберегательных банков Скандинавии» – подарок отца на Рождество.
– Кстати, Юн, просто интереса ради: что значит «нециничный эксгибиционизм»?
– Это когда пьяный восемнадцатилетний парень показывает задницу полицейскому патрулю в День Конституции Норвегии.
Харри поперхнулся от удивления.
Из трубки донеслось хихиканье Юна.
– Но как?.. – начал Харри.
– Чего только не узнаешь, когда у тебя есть два пароля, а в соседнем кабинете сидит датчанин. – Юн весело рассмеялся.
Харри почувствовал, что его охватывает жар.
– Все в порядке? – Юн, кажется, был обеспокоен, не зашел ли он слишком далеко. – Больше никто не знает.
Его голос казался таким несчастным, что у Харри не хватило духу злиться.
– В том патруле была одна женщина, – сказал он. – Ей приглянулся мой зад.
Юн облегченно рассмеялся.
Фотоэлементы в парке решили, что уже достаточно темно, и фонари включились, когда Харри подошел к скамейке. Человека, сидящего на ней, он узнал сразу.
– Добрый вечер.
