В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
Упавшая на грудь голова медленно поднялась, и пара карих глаз посмотрела на Харри – вернее, сквозь него, зафиксировав взгляд на какой-то далекой точке.
– Figl[49] – хрипло попросил он.
– Простите?
– Fig, fig, – повторил он и помахал двумя пальцами в воздухе.
– Oh, fag. You want a cigarette?[50]
– Yeah, fig.
Харри достал из пачки две сигареты. Одну взял себе. Некоторое время они молча курили. Они сидели в крошечном зеленом оазисе посреди многомиллионного города, но Харри показалось, будто он сейчас на необитаемом острове.
– Хочешь купить мою куртку?
Харри посмотрел на его куртку – тонкую черно-красную ветровку.
– Флаг аборигенов, – объяснил он и показал Харри спину куртки. – Такие делает мой двоюродный брат.
Харри вежливо отказался.
– Как тебя зовут? – спросил абориген.
Джозеф Уолтер Родриг. В племени меня зовут Нгардагха. Н-гар-даг-ха.
– Ты часто бываешь в этом парке, Джозеф?
– Да, часто. – Джозеф снова отпустил взгляд, и тот унесся на километр.
Абориген извлек из-под куртки бутылку сока, предложил Харри, отпил сам и с довольным видом закрутил крышку. Куртка была расстегнута, и Харри увидел на груди татуировки.
– Красивые у тебя татуировки, Джозеф. А кто такой Джерри?
– Джерри – мой сын. Сын. Ему четыре года, – Джозеф растопырил пальцы и попытался отсчитать четыре.
– Я понял. Четыре. А где Джерри сейчас?
– Дома, – Джозеф махнул рукой в направлении дома. – Дома с мамой."
"– Знаешь, Джозеф, я ищу одного человека. Его зовут Хантер Робинсон. Он белый, маленького роста, и у него мало волос на голове. Иногда он приходит в парк. И он показывает… разные части тела.
– Да, да. Он придет, – ответил Джозеф и потер нос, будто считал, что Харри не понимает очевидного. – Просто подожди. Он придет.
Харри пожал плечами. Конечно, утверждение Джозефа не заслуживало особого доверия, но больше делать было нечего, и он протянул Джозефу еще одну сигарету. Они сидели на скамейке, а темнота становилась все глубже и под конец сделалась почти осязаемой.
Вдалеке зазвонил церковный колокол.
