Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Антония прижала руку к груди, чувствуя, как нестерпимо громко бьется сердце. Она едва стояла ногах, опьяненная головокружительным настоем желания и робости.
Рейнло подступил ближе, горячая ладонь его легла ей на затылок. Кожу Антонии будто опалило огнем.
— Сегодня ты не надела очки.
Тело Антонии пылало, мысли путались.
— Тебе же известно, как я выгляжу.
Маркиз не сводил с нее пристального взгляда, будто видел впервые.
— Я знаю, ты прекрасна.
— Николас… — выдохнула Антония, не в силах сопротивляться повелительному огоньку в его глазах.
Она запрокинула голову. Больше всего на свете ей хотелось прижаться губами к его губам:
— Не дразни меня.
— Ты сводишь меня с ума.
— Хотела бы я сказать о себе то же самое, — проговорила Антония с ноткой обиды в голосе."
"Она ждала, что Рейнло набросится на нее, пылая от страсти, но он обращался с ней как с хрупким стеклом.
Николас довольно усмехнулся, вокруг глаз его обозначились очаровательные морщинки.
— Ты становишься требовательной.
Издав нетерпеливый возглас, Антония потянулась к Рейнло. На одно волнующее мгновение она ощутила теплую влажность его дыхания, нежную твердость губ. Его язык, будто играя и дразня, коснулся ее языка. Прерывисто вздохнув, Антония припала к груди Николаса. Но в следующий миг он внезапно отстранился.
— Не понимаю, — нахмурилась Антония.
С сухим смешком Рейнло потянул ее за собой, к поросшему мхом надгробию, потрескавшемуся и заброшенному подобно большинству могильных памятников.
— Черт побери, Антония, я пытаюсь вести себя как воспитанный человек.
— Зачем? — прошептала она, нетерпеливо сжимая могучее плечо Рейнло.
Схватив Антонию за руку, Николас обнажил белое запястье и приник к нему губами. От прикосновения его губ по телу Антонии пробежала дрожь. Рейнло заговорил жарким шепотом, словно кто-то мог его подслушать:
— Здесь небезопасно.
Слово «время» заставило Антонию вздрогнуть как от вспышки молнии. Она не смогла бы остаться с Рейнло, даже если бы тот умолял ее об этом. Ей удалось вырваться из безжалостной пасти времени всего на одну ночь.
Голос ее сорвался на шепот.
— Касси гостит у Мерриуэдеров. Она собиралась побывать на музыкальном вечере леди Нортхем, а утром на венецианском завтраке у Паррисов.
