Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
В конечном счете оно обещало наслаждение, превосходящее самые смелые его мечты. Но то странное ощущение, которое он испытывал в эту минуту, было куда опаснее влечения плоти. Казалось, он бредет по краю бездонной пропасти.
— Я отослал всю прислугу до завтра. Кучер знает, что я привез домой даму, но понятия не имеет, кто эта дама. В любом случае он будет нем как рыба.
Хвала небесам, тревога Антонии рассеялась.
— Спасибо, — тихо произнесла она.
Рейнло отдернул шторы. За окном висела серебристая пелена дождя.
— Придется пробежаться.
— Может, нам лучше остаться здесь?
На губах Рейнло мелькнула улыбка.
— Для осуществления моих планов потребуется больше пространства, прекрасная Антония."
"Отыскав шляпу, Рейнло надвинул ее на глаза. Антония разгладила измятые юбки и корсаж, тщетно пытаясь привести платье в порядок. Николас ласково отвел ее руки и поправил складки. Это несложное действие заняло куда больше времени, чем могло бы: не одна Антония дрожала от желания. Рейнло бережно застегнул на ее плаще серебряную пуговицу ручной работы.
Наконец он накинул Антонии на голову капюшон.
— Готова?
— Да.
Он открыл дверцу кареты, толкнул ногой подножку и прыгнул вниз, под струи дождя. Ледяная вода полилась ему за шиворот, обдавая лицо жалящими брызгами.
Николас рассмеялся: наконец-то он заполучил женщину, которую так долго желал. Повернувшись, он протянул к Антонии руки.
— Прыгай!
Николас уверенно переступил порог. Радостное предвкушение отозвалось дрожью в груди Антонии. В этот пасмурный вечер дом, погруженный в полумрак, казался таинственным. Антония обвела рассеянным взглядом выложенный черно-белыми плитами коридор, по обеим сторонам которого тянулись ряды закрытых дверей, и просторный холл, отделанный белым мрамором. На блестящих гладких стенах, точно зеркале, отражались струи дождя, хлещущие по оконным рамам.
Николас направился к лестнице, вдоль которой на стенах висели потемневшие старинные пейзажи в тяжелых рамах.
Как и было обещано, дом казался вымершим, прислуга не показывалась.
— Добро пожаловать в мою берлогу, — прошептал Николас, толкнув плечом дверь.
Он всего лишь пошутил, но по спине Антонии пробежала дрожь. В холодной спальне царил полумрак, лишь тусклое сияние свечей слабо боролось с темнотой.
— Черт побери, какой же я болван, — пробормотал Рейнло. — Ты замерзла.
