Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Мне следовало приказать Бобу сходить за зонтом.
— Нет, все хорошо, — хрипло произнесла Антония.
Николас куда больше ее пострадал от дождя.
Он подошел к широкой кровати с пологом на четырех столбиках и, отшвырнув в сторону ее мокрую накидку, бережно опустил Антонию на постель. Толстый матрас прогнулся под ее тяжестью, голова коснулась мягких подушек.
Сбросив промокший плащ, Рейнло сел на кровать. Лицо его казалось необычайно серьезным, почти торжественным.
— Какое прелестное на тебе платье, — выдохнул Николас, восхищенно разглядывая Антонию.
— Оно старое, — смущенно откликнулась она.
Нежно-розовое платье безнадежно вышло из моды. Антония ни разу не надевала его с тех пор, как бежала из дому с Джонни. Она не раз спрашивала себя, зачем хранит его. Это красивое дорогое платье напоминало ей, что суровая мисс Смит не полностью подчинила себе мятежную Антонию Хиллиард.
Собираясь на свидание с Рейнло, Антония безотчетно выбрала это платье. Оно не принадлежало ни юной любовнице Джонни Бентона, ни невзрачной компаньонке Касси.
На губах Рейнло мелькнула тень улыбки.
— Это платье из тех времен, когда ты еще не была Антонией Смит.
Антония удивленно подняла глаза. Должно быть, Николас знал или угадал печальную историю ее жизни.
— Да.
Голос Рейнло упал до хриплого шепота:
— Я хочу тебя видеть.
Казалось, воздух в комнате сгустился, стало трудно дышать. Антония вдруг ощутила в себе необычайную силу, способную сдвинуть горы.
— Так раздень меня, Николас, — чуть слышно произнесла она.
Его имя слетело с ее губ легко и естественно. Она нежно погладила Рейнло по щеке.
В ответ Николас робко коснулся губами ее губ. В его поцелуе не было ни голодной страсти, ни желания покорить. Так же нежно Рейнло поцеловал Антонию у ручья в Суррее, едва не разбив ей сердце. Так мужчина целует женщину, которую любит. Слезы обожгли ей глаза. Антония отчаянно пыталась защититься от Николаса, но оказалась целиком в его власти.
— Подожди, — произнесла она чужим голосом.
Положив руку Николасу на грудь, она почувствовала его прерывистое дыхание.
