Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Всякий раз, вспоминая ошибки юности, она чувствовала, как сердце сжимается от стыда, словно в груди распускает кольца клубок ядовитых змей. Эта ночь, полная бесконечного блаженства, должна была навсегда запечатлеться в ее памяти. К чему омрачать ее признаниями вины?
Печальная история ее жизни была надежно спрятана в тайниках ее души. Антония никогда не говорила о том, что случилось десять лет назад. И меньше всего ей хотелось доверить свои секреты самому отъявленному распутнику Англии."
"Она приготовилась дать Николасу отпор, заявить, что не обязана ничего ему объяснять, ведь ее прошлое нисколько его не касается.
Антония открыла рот, чтобы осадить Николаса, но у нее вырвались совсем иные слова.
— Джонни учился в Оксфорде вместе с моим братом. Он приехал к нам в дом погостить, когда мне едва исполнилось семнадцать.
— Бентон тотчас распознал в тебе красавицу, верно?
В голосе Николаса слышался гнев.
— Разумеется, он льстил мне, — произнесла она тоном, лишенным всякого выражения.
Николас отнял руку, и Антонию охватило чувство потери. Рейнло снова повернулся на бок и обратился в слух. В уголках его губ залегли горькие складки.
— Готов поспорить: этот мерзавец накропал столько сонетов, что их с лихвой хватило бы, чтобы обклеить здание парламента.
Антония невесело усмехнулась.
— И Королевский павильон в Брайтоне в придачу.
Эта робкая шутка не смягчила выражение лица Николаса.
— Хотя Бентон и глупец, но вкус у него отменный. Ты бесценная жемчужина. Мне странно лишь, что такая женщина, как ты, могла увлечься этим жалким хнычущим сосунком.
«Бесценная жемчужина»? Антония поспешила скрыть удивление. Но ей не удалось утаить свои чувства, когда губы Николаса коснулись ее губ. Этот быстрый поцелуй каким-то непостижимым образом пробудил в ней доверие. Она понимала: это нелепо, ведь Николас едва ли мог считаться образчиком морали, — но ей невыносимо было думать, что Рейнло презирает ее за связь с Джонни.
Ее пальцы вцепились в простыню, по телу прокатилась жаркая волна желания. Антония чувствовала себя беспомощной перед Николасом, но стоило ли этому удивляться? Какая женщина смогла бы устоять перед блестящим красавцем маркизом? И все же с каждым мгновением Антонию все больше захватывала опасная страсть к мужчине, скрывавшемуся за маской неотразимого сердцееда и светского баловня.
