Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
— Вы хотите на мне жениться? Так почему бы просто не обратиться к моему отцу? Уверена, он не стал бы возражать. В конце концов, вы из благородной семьи.
Рейнло презрительно рассмеялся.
— Боже упаси, нет. Я не собираюсь жениться на вас. Я хочу вас обесчестить.
Кассандра надменно вздернула брови. Ее лицо выражало лишь холодное любопытство, и Николас невольно восхитился ее выдержкой.
— Почему? — спросила она.
Рейнло нахмурился. Он не думал, что ему придется давать объяснения малютке Демарест. Но, как ни странно, этой поразительно невозмутимой восемнадцатилетней девчонке, которая смотрела на него так, словно он диковинное насекомое, вылезшее из-под камня, удалось взять над ним верх.
— Я распутник.
Кассандра недоверчиво скривила губы.
— Само собой. Но вы не хотите меня.
Рейнло впервые внимательно взглянул на Касси. Она не выглядела растерянной или испуганной, напротив, девчонка казалась… разочарованной.
— Я волочился за вами с начала сезона.
Откуда эта неуверенность? Всего минуту назад он чувствовал себя властелином мира.
— Да, — нетерпеливо проворчала Касси. — Но вам нужна была Тони.
Рейнло так резко вздрогнул, что лошади беспокойно зафыркали, вскинув головы. Он принялся их успокаивать, мысли лихорадочно заметались в его голове.
— Ваша компаньонка?
Рейнло постарался придать голосу язвительность, словно слова Кассандры показались ему нелепостью.
— Да, моя компаньонка, — тем же холодным тоном подтвердила Касси. — Леди Антония Хиллиард, как вам отлично известно. Женщина, рядом с которой вы загораетесь будто свеча.
— Я лишь использовал ее, чтобы подобраться к вам, — пробормотал Рейнло, понимая, что юная леди не верит ни одному его слову!
Впрочем, стоило ли удивляться? Ведь Касси сказала правду. Единственная женщина, которая занимала все его мысли, превратила ночи Николаса в океан огня, а затем бросила его.
Касси недоуменно нахмурилась.
— Вовсе нет, — резко возразила она.
— Эта женщина не для меня.
В ледяном панцире, сковавшем Рейнло, появилась трещина. Он попытался помешать ей расползтись. Лед лишал его способности чувствовать, дарил забвение. Николас не желал думать о том, что потерял Антонию. Ему хотелось насладиться местью, покарать негодяя, разрушившего жизнь бедной невинной Элоизы.
