Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
— Он соблазнил мою сестру и бросил ее с ребенком.
Лицо Касси приняло упрямое выражение.
— Я вам не верю.
— Это правда.
Кассандра решительно покачала головой.
— Возможно, мой отец и повеса, но он никогда не обесчестил бы девушку из порядочной семьи.
Губы Рейнло изогнулись в горькой усмешке.
— Возможно, мне следовало уточнить: Элоиза — внебрачная дочь моего отца.
Касси упрямо выпятила подбородок.
— Я не обольщаюсь относительно слабости отца к хорошеньким личикам, но он никогда не увивался за служанками в Баском-Хейли или за деревенскими девушками.
Рейнло равнодушно пожал плечами. Он не собирался убеждать дочь Демареста в своей правоте, ее участь была решена.
— Возможно, с годами его привычки изменились. А может быть, он научился обделывать свои делишки подальше от дома, избегая неприятных последствий. Впрочем, ему не пришлось распутывать последствия того, что он сделал с Элоизой. Это она расплатилась за все полной мерой.
— Я вам не верю, — твердо отрезала Касси, хотя в глазах ее металась тревога.
Николас понял, что его неколебимая уверенность заставила ее усомниться в отце.
— Ваше право. В конце концов, это не имеет значения.
Касси помрачнела еще больше."
"— Нет, имеет. Вы говорите, будто мой отец отъявленный негодяй, и ждете, что я приму ваши слова на веру без доказательств.
— Я похитил вас — чем не доказательство? Но, как уже говорил, верить мне или нет — дело ваше.
Должно быть, полнейшее безразличие Рейнло и убедило Касси в правдивости его истории. Лицо ее залила бледность, плечи безвольно опустились. Николас подавил невольную жалость. Непозволительную жалость к сломленной горем дочери, что расплачивалась за подлость отца, о которой даже не ведала. Пожалеть Кассандру означало бы проявить слабость. Рейнло цеплялся за свою месть, как за спасительную соломинку.
— Если то, что вы говорите, правда, мне очень жаль, — дрожащим голосом произнесла Касси. — Ваша несчастная сестра… Что случилось с ребенком?
— Дочь Элоизы родилась мертвой.
— О-о.
Касси опустила глаза и сжала сложенные на коленях руки так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Рейнло ожидал, что девушка забросает его вопросами, захочет узнать подробности трагедии, потребует доказательств, но Касси молчала.
