Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Он наклонился и нежно поцеловал ее, ощутив на губах соленый вкус слез.
— Если кто-то и способен вытащить Кассандру из когтей смерти, так это вы. Отдохните немного. А потом идите в бой и одержите победу.
Он ласково отвел спутанные локоны с пылающего лба Антонии. С покрасневшими от слез глазами и распухшим носом она выглядела сущим пугалом. Но, как ни удивительно, ему, признанному знатоку женской красоты, ценителю бриллиантов чистой воды, было решительно все равно.
— Она мне как сестра, — хрипло прошептала Антония.
Мисс Смит готова была довериться Рейнло. Вкрадчивый голос шепнул маркизу, что представился удачный случай выведать ее секреты. «Соблазни ее прямо сейчас, когда она беззащитна, — подстрекал голос, — и к черту остальных обитателей дома». Никто не видел, как он входил в спальню компаньонки, а в соседней комнате царила тишина, так что ему едва ли следовало опасаться вторжения. Однако Рейнло не пожелал слушать голос. Это оказалось сделать легче, чем он ожидал.
Маркиз был законченным негодяем. Но даже отъявленный подлец не посмел бы воспользоваться слабостью женщины в подобных обстоятельствах.
— Кассандре повезло, что у нее есть вы, — с чувством произнес Рейнло.
— Почему вы так добры ко мне?
Маркиз узнал прежнюю, недоверчивую, осмотрительную Антонию.
— Понятия не имею, — честно признался Рейнло.
Искренность давно стала для него непозволительной роскошью, ведь его отношения с женщинами не отличались глубиной.
Сдавленный смех Антонии оборвался рыданием:
— В этом мы с вами похожи.
Рейнло ласково погладил ее по волосам, отводя с лица влажные пряди. Ресницы Антонии слиплись от слез, губы распухли. Рейнло едва сдержал желание снова поцеловать ее.
Он ощутил, как к горлу подступил ком. Боль стеснила грудь, и распутные помыслы рассеялись, вытесненные странным, неясным чувством. Он мучительно подыскивал слова ободрения. Ему отчаянно хотелось, чтобы глаза Антонии вновь засияли радостью."
"— Вы и опомниться не успеете, как Касси заставит вас гоняться за ней по всем бальным залам Лондона, — сказал он, сам не веря своим словам.
Пухлые губы Антонии скривились, словно она распознала обман.
— Вы бы охотно ее подзадорили. — Мисс Смит прерывисто перевела дыхание, лицо ее страдальчески исказилось. — Надеюсь, вы правы, Николас. Господи, хоть бы вы оказались правы!
Рейнло потрясенно замер. Антония спрятала лицо у него на груди, вцепившись дрожащими руками в его рубашку.
