Белл едва справилась с замешательством.
– Пожалуй, нам будет лучше продолжить разговор в уединенном месте. – Вскинув голову, она вышла из комнаты на балкон.
К тому времени, как они достигли укромного уголка, ее смущение преобразилось в гнев. Белл резко повернулась к Джону, ее глаза бешено сверкали.
– Вам слово, лорд Блэквуд. Теперь, когда мы больше не рискуем привлечь чужое внимание, прошу вас объяснить, что все это значит.
– На вашем месте я не стал бы требовать объяснений, миледи.
– Уверяю вас, я и не подозревала, что в моем поведении должны быть какие-либо ограничения.
Джон вскипел. Он испытал неудержимое желание схватить ее за плечи и встряхнуть – и трясти до тех пор, пока… О Господи, как ему хотелось поцеловать ее! Но гнев Джона был сильнее этого желания, и потому он, мрачно уставившись на Белл, заявил:
– Я понимаю, что по отношению к вам я не всегда вел себя безукоризненно, но метить мне, пытаясь подцепить на крючок моего брата, – глупая и недостойная выходка. Не говоря уже о том, что он почти вдвое старше вас.
Белл до сих пор не понимала, о чем именно говорит Джон, но не желала ни в чем оправдываться и потому ответила с надменной снисходительностью.
– В высшем свете весьма распространены браки, в которых мужчины значительно старше женщин. Мы – женщины – взрослеем быстрее, поэтому естественно, что считаем своих ровесников, а иногда и тех, кто старше нас на восемь – десять лет, – она сделала многозначительную паузу, – лишь докучливыми детьми.
– Значит, вы считаете меня докучливым ребенком? – приглушенным голосом переспросил Джон.
– Не знаю, да и стоит ли выяснять? А теперь прошу меня простить: эта беседа кажется мне невыносимо скучной и несерьезной, и вообще я собиралась провести этот вечер совсем иначе.
Джон сжал ее руку словно железными тисками.
– Вы никуда не уйдете – в отличие от вас у меня нет способа иначе провести время. Я хочу задать вам один вопрос и добиться ответа. – Он помедлил, и его молчание вынудило Белл взглянуть ему в глаза. – Вы всегда прибегаете к такой обдуманной жестокости?
Белл отдернула руку.
– Следовало бы ответить вам пощечиной, – прошипела она, – да я опасаюсь запачкать ладонь о вашу щеку.
– Уверен, вы будете счастливы узнать, что вам удалось причинить мне боль – но всего на минуту, миледи. Эта минута прошла, и я говорю вам, что не желаю иметь дела с женщиной, которая готова окрутить моего брата, лишь бы отомстить мне.
Белл наконец-то дала волю своему раздражению.
