Автор
В зале царит мрак — только отблески свечей мерцают на крови. Ужасная картина: человек лежит на полу, его тело испещрено синими ранами, как будто при пылесосе протерли все углы. Но это не просто избиение — здесь идет настоящая бойня, где жертва оказалась словно заложником в драке безумных людей....
Он втащил меня в маленькую комнатку, смежную с довольно просторным, ныне пустующим залом. Вероятно, этот зал предназначался под стрип-шоу, а комнатка, одна из нескольких подобных, — для оказания интимных услуг VIP-клиентам.
…Но сейчас в этой комнатке у стены лежали два полураздетых тела. Мужских.
Нет, это было вовсе не игрище педерастов. Хуже. Гораздо хуже.
Над парнями стоял внушительных размеров здоровяк, рыжеволосый, с приплюснутым носом, прижатыми к голове ушами и пудовыми кулачищами дипломированного боксера.
Я узнала этого человека: именно про него рассказывал мне в поезде Олег Денисов и потом говорил, что я могу видеть его в Сочи. В санатории «Полярный круг».
Зверек. Данила Зверьков. «Бык».
Один из лежащих на полу людей простонал и повернул голову. И я узнала в нем Костю Ковалева. Хотя узнала — это громко сказано: сквозь кровавую маску, в которую было превращено лицо Кости, сложно было разглядеть уже примелькавшиеся, казалось бы, его черты.
А второй был Паша Немякшин.
— Значит, про Ковалева с Немякшиным вспомнила, бля? — рявкнул Дубнов. — Вот они, хлопчики! Мы их тут порасспросили кое о чем с пристрастием. Кое-что интересное узнали. Например, то, как они подложили немного пластида в скутер Бизона и как этот, Ковалев… швырял гранату в окно Эдуарда Сергеевича.
Я приоткрыла рот.
— Че-нибудь еще сказали? — повернулся к Зверьку Дубнов. — Ничего… нет?
— Да я… типа… в общем, они, по ходу, говорить уже так… не очень.
— Понятно. Бар-р-ран! Сказал же тебе — аккуратнее.
— Кто? — тупо спросил Зверек.
— Да Белый.
— Белый?
— Денисов Олег. Его ж кончили в поезде, когда он в Сочи ехал. Вот с этими уродами вместе.
