Автор
В зале царит мрак — только отблески свечей мерцают на крови. Ужасная картина: человек лежит на полу, его тело испещрено синими ранами, как будто при пылесосе протерли все углы. Но это не просто избиение — здесь идет настоящая бойня, где жертва оказалась словно заложником в драке безумных людей....
Только… только всему свое время. Доберемся и до Крапивина, и до Кальмара. Погуляем на ваших поминках, а потом и за дела возьмемся.
— А тебе не приходило в голову, что гулять могут на поминках не совсем того человека?
Сергей Иваныч недобро прищурился на меня:
— Это кого же ты имеешь в виду?
— На твоих. В том замечательном послании была и твоя фамилия. И еще — ты не заметил, что умирают как раз те люди, которые были причастны к тому инциденту в квартире Калиниченко. Димы Калиниченко. Кажется, пострадал не он один… там на полу еще кровь была.
— Да, придурок Денисов зачем-то прислал в торец его мамаше. Не рассчитал, — спокойно сказал Дубнов. — Тетка кони двинула.
Я невольно содрогнулась от того циничного тона, которым были сказаны эти слова. Но продолжила все тем же холодным «статистическим» тоном:
— А теперь смотри. К убийству матери Калиниченко и его самого… я не знаю, умер ли он после этого или же его убили… я полагаю, что убили… так вот, ко всему этому причастны четверо: ты, Белый, то есть Денисов, и Рощин как руководитель всего проекта.
Дубнов улыбнулся и произнес:
— Ты все замечательно мне объяснила. Тебе пошло бы работать учительницей в младших классах — замечательно все разжевываешь и преподносишь.
— Чего же?
— А того, почему ко всей этой истории приплюсовали и тебя. И точно так же, как меня, как Рощина и Денисова, приговорили к смерти.
— А ты… как объясняешь это ты?
— Да есть у меня одна версия. Только я тебе не скажу. Сама рано или поздно поймешь. А когда поймешь — тогда и будем считать, что с тобой мы в расчете и не к чему перечень…
— …взаимных болей, бед и обид, — досказала я классическую цитату. — Ладно. Сколько же ты мне оставляешь времени… на то, чтобы во всем этом разобраться? Минуту? Час? Или как?
Дубнов молчал, рассматривая лежащих на полу Ковалева и Немякшина.
— А менты знают? — спросила я.
Зверек тупо захохотал. Дубнов повернул ко мне невозмутимое лицо и произнес:
— Только что позвонили. Приедут… попозже. Но ты можешь не бояться: тебя мы сдавать не собираемся.
— Почему?
— Потому что мусора могут тебя выпустить. Хотя номинальных улик — выше крыши. Мы же — нет.
