Автор
В зале царит мрак — только отблески свечей мерцают на крови. Ужасная картина: человек лежит на полу, его тело испещрено синими ранами, как будто при пылесосе протерли все углы. Но это не просто избиение — здесь идет настоящая бойня, где жертва оказалась словно заложником в драке безумных людей....
В его голосе прозвучала такая горькая насмешка, что она показалась мне куда страшнее самой жуткой угрозы, самой тесно клокочущей ненависти.
— Да ты садись, Женя, — сказал Костя Калиниченко. — Садись. Просто… просто ты должна узнать.
— Да я уже примерно догадываюсь…
— Я ожидал, что так и будет. Но боялся, что ты догадаешься раньше. Слава богу, все это время ты употребляла достаточно алкоголя. Он замедлил осознание.
— Что вы со мной сделали? — четко выговорила я. — Если вы хотите меня убить, то прежде проясните всю эту жуть, что клубится вокруг меня все последние дни.
— Хорошо, — сказал Кальмар. — Я расскажу тебе обо всем с самого начала. Дима?
— Да, Костя, лучше ты. Мне не хочется лишний раз… это пересказывать.
Константин Калиниченко уселся на низеньком пуфике прямо напротив меня, положил на пол пистолет-пулемет «узи», из которого Борис застрелил бандита Васо и его подружку, — и заговорил:
— Все началось, когда ты приехала погостить к Наташе, нашей сестре. Ведь правда, Наташа?
Я перевела взгляд на молодую женщину, к которой обращался Кальмар, и вдруг как-то сразу, обвально, увидела и поняла, что у этой женщины фигура Наташи Калиниченко, и руки Наташи Калиниченко, и жесты Наташки… и вообще — все, кроме лица и волос.
И когда эта незнакомая женщина скривила уголок рта, вероятно, обозначая этим улыбку, подтверждающую слова Константина, — я увидела, что и улыбка у нее — Наташкина. Так моя питерская подруга улыбалась, когда ей было больно, но она упорно не желала этого показывать.
— Наташка…
Она ничего не сказала, просто мотнула головой: дескать, что там, продолжай, Костя.
— По ее рекомендации тебя пригласил на разовую работу тогдашний шеф Димки Рощин. Якобы кто-то намеревался передать информацию о проекте, который разрабатывал Дима, конкурирующей фармацевтической фирме… ну, ты помнишь. Темное было дело. Потом оказалось, что все это срежиссировал сам Рощин, чтобы подставить Димку и закрысить причитающиеся ему деньги. А речь шла об очень значительной сумме.
Я широко раскрыла глаза:
— Сам Рощин?
— Видишь, на каком уровне все было сыграно, если даже ты не смогла раскусить Рощина, Дубнова и компанию.
