Автор
В зале царит мрак — только отблески свечей мерцают на крови. Ужасная картина: человек лежит на полу, его тело испещрено синими ранами, как будто при пылесосе протерли все углы. Но это не просто избиение — здесь идет настоящая бойня, где жертва оказалась словно заложником в драке безумных людей....
Он ничего не ответил, а чуть подрагивающей, неверной походкой пересек двор и приблизился к только что застреленному им человеку. Тот лежал на земле лицом вниз, поджав под себя одну руку и далеко откинув другую. Константин взял его за плечо и перевернул…
— Все по законам жанра, — сказала я, подходя к застывшему над трупом врага Кальмару. — Все по законам жанра… самый главный злодей умирает последним.
…Человек, только что убитый Костей Калиниченко, был Дубнов.
Константин некоторое время стоял неподвижно, а потом сел на землю, опершись спиной на шершавый ствол пальмы во дворе, выронил пистолет и обхватил голову руками.
Я села рядом с ним и, повинуясь бессознательному импульсу, обняла его за плечи.
Глупо, правда?
Романтическая сцена для шестнадцатилетних — и это после крови, страха, грязи, обмана — того, что легло между нами… Ведь глупо?
— Ведь глупо? — повторила я вслух, а «Воронцов»… нет, Саша Воронцов — поднял голову, посмотрел на меня и слабо улыбнулся:
— Правда, глупо. Вот что, Женька: ты тоже думаешь, что мы были хорошей парой, как сказал Дима в тот момент…
— Не знаю.
Он мягко убрал со своих плеч мою руку, а потом сказал:
— Мне жаль, что все именно так. Что мы оказались врагами. Не спорь. Я ведь хотел уничтожить тебя. Не получилось. Не смог.
Он медленно побрел к дому, а я, понимая, что это все, что все кончено — навсегда! — и нечего добавить к уже сказанному и сделанному, тоже побрела… но к дороге, — и в этот момент за спиной прозвучало, как тогда, в «Жемчужном», — нежно, повелительно и — снова!.. — снова завораживающе:
— Погоди, Женя. Я еще не все сказал.
Я повернулась. Воронцов стоял метрах в пяти от меня и смотрел как будто поверх моей головы. Но я знала, чувствовала каждой клеточкой своего тела — что все-таки на меня.
— Я думаю, что, если бы мы встретились по-другому, мы могли бы любить друг друга, — сказал он. — Ведь самое печальное, что мы действительно хорошая пара. Наверно, я не смог бы убить тебя, как ты не смогла бы убить меня. Ладно… всего хорошего, Женя. Это был не самый плохой отдых в моей жизни.
Он повернулся и быстрым шагом пошел за дом, туда, куда несколько минут тому назад ушли Борис и Наташа, — и через десять секунд исчез в успокоившейся ночной тьме.
