Ночь озабоченно светила в окно, проходя сквозь старые стекла, и роняла на потолок тусклые оттенки воспоминаний — душевные пятна, навеянные веками забвения. Подруга Тань, погружаясь в историю этих стен, дрожала от легкого хруста старой штукатурки и чарующих рисунков на потолке. Кажется, она действительно верила в привидений — неупокоенные души, которые летали по коридорам и сновали между комнатами в гнете воспоминаний....
Они пересыпали его крупной солью, утрамбовали в бочонки и спускали погреб.
С помощью винного мы уксуса замариновали небольшие луковки, крупный чеснок, свеклу и початки молочной кукурузы. Все это вместе с огурчиками и капустой я таскала из погреба, чтобы порадовать свой требующий кислого организм."
"Ноябрь всегда казался мне временем звенящей тоски и легкой загадочной грусти. Он пришел бесшумно, вместе с холодными дождями, несущими острый запах грибов. Лес и парк стали почти прозрачными, растеряв все краски осени. Кругом стояла тишина, которую иногда разбавляли резкие голоса ворон.
Нужно было обязательно собрать и сжечь опавшие листья, чтобы в них не укрылись вредители. Снять с деревьев мумифицированные плоды – еще один источник инфекции. И, конечно же, побелить известью стволы. Мужики наделали и развесили по саду кормушек для птиц, чтобы они поселились здесь по весне и охраняли наш сад от непрошенных гостей.
Огородные же дела начались с компостной ямы. Нужно было перелопатить недозревший компост, пролить его навозной жижей и утеплить яму ветками, на которые сверху насыпать слой земли. Навоз слуги раскидали по траншеям для хранения и укрыли опавшей листвой. Осталось посеять подзимние овощи холодостойких сортов: морковь, петрушку, укроп, свеклу, редис, лук-чернушку и чеснок. Семена мы заготовили свои, чтобы не покупать на рынке.
Но с каждым днем мне становилось все тяжелее и тяжелее заниматься домашними делами. Мою талию разнесло основательно, на что обратила внимание даже Аглая Игнатьевна.
- Неужто двойня у нас будет? Эко Павел Михайлович обрадуется!
Наверняка она догадывалась, что он не имеет отношения к этой беременности, но благоразумно молчала.
А вот меня такие разговоры пугали. Я боялась родов, потому что никто не придет на помощь, случись что. Это тебе не двадцать первый век. Успокаивало лишь то, что Таня разбиралась в некоторых нюансах и могла взять ситуацию под контроль.
Ее можно засеять рожью, пшеницей, овсом, ячменем, гречихой, горохом или чечевицей. Вот только нужно было хорошо подумать над процессом. Для таких серьезных работ требовались немалые человеческие ресурсы. Если только привлечь крестьян, которые и так просили земли под засев.
