Ночь озабоченно светила в окно, проходя сквозь старые стекла, и роняла на потолок тусклые оттенки воспоминаний — душевные пятна, навеянные веками забвения. Подруга Тань, погружаясь в историю этих стен, дрожала от легкого хруста старой штукатурки и чарующих рисунков на потолке. Кажется, она действительно верила в привидений — неупокоенные души, которые летали по коридорам и сновали между комнатами в гнете воспоминаний....
Головин попросил нас с Таней оставить их наедине, и нам пришлось подчиниться, несмотря на то, что очень хотелось послушать, о чем они будут говорить.
- Павел точно что-то задумал, - сказала Таня, когда мы вышли в переднюю. – Но я ему доверяю.
- А я тем более, - улыбнулась я подруге. – Пойдем пока на хозяйство посмотрим, сколько дней там не были.
Тяжелые, нависшие тучи и пасмурность сменил ясный зимний день. Солнце светило ослепительно ярко, превращая снег в россыпь алмазов, от бликов которых хотелось прикрыть глаза.
- Барышни! Барышни! Беда у нас! – к нам бежала птичница, размахивая руками.
- Что опять приключилось? – проворчала Таня, недовольно хмуря брови. – Ни одного спокойного дня!
Женщина подбежала к нам и быстро заговорила:
- Птицу жрет кто-то! Лиса что ли пробралась в курятник!
- Почему лиса? Может, и другой какой «посетитель», - подруга направилась к курятнику, а мы пошли за ней. – Например, крысы.
- Крыса, взрослую курицу? – удивилась птичница. – Лиса это или хорек!
Мы вошли в курятник и Таня осмотрелась.
- Помет крысиный. Вот, смотри.
Я наклонилась и действительно увидела на полу мелкие шарики. Они были рассыпаны везде.
- А вот и норы, - подруга указала на отверстие в полу, а потом повернулась к птичнице. – Вы, почему не следите за порядком?! Сколько кур пропало?!
- Пять… - виновато произнесла женщина, и Таня схватилась за голову.
- Значит, особи большие и скорее всего, кормят приплод! Ну что мне с вами делать?!
Это было проблемой.
