Ночь озабоченно светила в окно, проходя сквозь старые стекла, и роняла на потолок тусклые оттенки воспоминаний — душевные пятна, навеянные веками забвения. Подруга Тань, погружаясь в историю этих стен, дрожала от легкого хруста старой штукатурки и чарующих рисунков на потолке. Кажется, она действительно верила в привидений — неупокоенные души, которые летали по коридорам и сновали между комнатами в гнете воспоминаний....
– Давно здесь стоишь?
- Я за тобой шла, а потом призрак спугнуть боялась, - подруга обошла меня и направилась к комнате Варвары. – Она показать что-то хочет! Пойдем!
- Где ты ее увидела?
- В окно! Не спалось мне… Душа с вечера не на месте…
Мы осторожно приблизились к двери, и дрожащей рукой я повернула прохладную ручку. В комнате было пусто. Призрак исчез.
- Зачем она звала нас сюда? – прошептала Таня, прижимаясь ко мне. – Чего хотела?
И тут, когда молния озарила все вокруг своим призрачным светом, мы снова увидели Варвару.
- Что-то под сундуком, - заикаясь, произнесла Таня, сдавливая мою руку так, что у меня заныли суставы. – Проверим?
Недолго думая, подруга опустилась на колени и принялась шарить под сундуком. У него имелись небольшие ножки, поэтому между дном и полом было узкое пространство, в которое с трудом пролазила Танина рука.
- Нашла! – наконец воскликнула она, после чего поднялась на ноги. – Это какое-то украшение.
- Украшение? – удивилась я, чувствуя разочарование. – Мне вообще-то подумалось, что там какая-то улика…
- Пойдем вниз и рассмотрим, что же хотела показать нам несчастная неупокоенная душа. – Таня сунула находку в карман халата. – При нормальном свете.
Спустившись в гостиную, мы зажгли свечи и с трепетом уставились на украшение.
- Это по-французски. L'amour a ses secrets… У любви есть свои секреты…
- Открой его, - волнуясь, попросила Таня. – Внутри точно что- то есть!
Внутри лежал светлый локон, а также имелись два портрета, один из которых принадлежал Александру.
- Le cоеur de Sucrée Mimi pour lui… Сердце Сладкой Мими для него… - прочла я под изображением девушки. А потом посмотрела на портрет Потоцкого. - À jamais. Навеки.
- Мими? – Таня приподняла брови. – Иностранка что ли?
- Похоже. Екатерину тоже называли Малышка Фике… но это не то… не то… - я медленно подняла голову.
