Ночь озабоченно светила в окно, проходя сквозь старые стекла, и роняла на потолок тусклые оттенки воспоминаний — душевные пятна, навеянные веками забвения. Подруга Тань, погружаясь в историю этих стен, дрожала от легкого хруста старой штукатурки и чарующих рисунков на потолке. Кажется, она действительно верила в привидений — неупокоенные души, которые летали по коридорам и сновали между комнатами в гнете воспоминаний....
А ну, пойдем.
Мы вышли из дома и снова ощутили неприятный запах.
- Это с черного двора, - догадалась подруга. – Нужник для дворни.
Так и оказалось. Прикрыв лица платками, мы с ужасом и отвращением смотрели на плетеный туалет.
- О Боже… - гнусаво прошептала Таня, сжав нос пальцами. – Горшочек, не вари…
- Кто-то закваску хмелевую в нужник вывернул, - к нам подошел Степан, тоже прикрывая нос краем длинной рубахи. – Говорят здесь дворня Потоцких поблизости ошивалась.
- Так ты думаешь, они это? – я потянула Таню подальше от этого места, а он пошел за нами.
- А кто ж еще? Нашим-то оно пошто? – хмыкнул Степан. – Все уж знают, как вы Семку отходили. Его рук дело. Мстит гад.
- А что делать теперь? – Таня с ужасом переводила взгляд с туалета на огород. Все это находилось в опасной близости друг от друга, и работать при таком амбре было просто невозможно.
- А что сделать-то? Дня три бродить будет, - пожал плечами Степан. – Ежели засыпать только…
- Засыпайте! – рявкнула я, мысленно кляня, на чем свет стоит подлого сынка приказчика.
- Ничего барышня, мы ейных дворовых поймаем да всыпем им! – пообещал Степан, грозно хмуря густые брови. – Знамо, кто был здесь!
И тут за нашими спинами снова послышался голос Глашки:
- Елизавета Алексеевна! Софья Алексеевна! Барины прибыли! Во дворах стоят, носы морщат! Поди, сейчас диколоны нюхать станут!
- Это что, издевательство какое-то? – простонала Таня, разворачиваясь к служанке. – Какие барины?!
- Так как же какие? Его сиятельство и его милость! Кому ж еще быть? – изумилась Глашка и вдруг засмеялась, морща веснушчатый нос: - В беседке чай подавать, али в дом провесть?
- Ах ты, зараза! – подруга показала ей кулак.
Девушка, хохоча, умчалась, а мы поплелись встречать гостей.
Глава 26
Рыжего я увидела сразу. Его золотистые пряди отсвечивали на солнце, аки золото. Но мне было не до этого, все мои мысли занимало происшествие с нужником. Я злилась.
Молодые люди так и находились во дворе у фонтана, присев на широкие борта его чаши.
Мужчины увидели нас и сразу же встали, демонстрируя правила хорошего тона. Они дождались, когда мы подойдем ближе, и рыжий Петр первый поздоровался с нами:
- Добрый день. Простите великодушно, что мы так нежданно-негаданно. Проезжали мимо, решили справиться о вашем здоровье.
