Чудовище выглядело сытым и глянцевым, как ночная роза, что в пику остальным цветам распускается в полночь. Глаза блестят, щеки налились румянцем.
— Ничтожество, — сказала Талье нежно. — Ничтожество из ничтожного клана Кайш, такой же ничтожный, как все, чего касаются твои руки. Если ты не покоришься, я буду делать это с твоими детьми. Они до краев полны черной магии, как ты, как этот дом
— Не будешь, — глухо выдавил Берн. — Дан учится в Академии, а Дафна туда только поступила, оба регулярно проходят глубокий магический контроль. Ты бы не рискнула запустить в них черную магию.
Лицо Талье откровенно исказилось от злобы и сказало ему больше, чем слова. Не было черной магии в детях. Ни капли. Иначе бы у любого здравомыслящего нира возник бы вопрос, где они ее подцепили. А Гроцы не любят подставляться.
Его выгнуло снова. Протащило по каменным ступеням, выворачивая суставы, выкручивая мышцы. Глаза мучительно распахнулись в темноту.
— Ты будешь меня слушаться! Будешь мне угождать! — шипел чей-то далекий голос, вдалбливаясь в голову.
Перед глазами стояло смеющееся лицо Риш.
Как всё дошло до этого? Почему всё случилось так?
— Я… хочу развода, — выдавил из сухих губ. —Я, ничтожный вейр… из ничтожного Кайш…. брезгую Талье Гроц.
Вспышки боли слились в единую огневую атаку, впиваясь в тело без счета.
Нет, она его не убьет. Не так просто замести следы от убийства черной магией. Он не безродный щенок, чтобы его смерть осталась невидимой. Поэтому он просто будет терпеть, пока Талье не остановится.
Утром его разбудил отвратительный короткий звон. Нянька вышла на крыльцо и выронила таз от неожиданности, увидев своего высокочтимого воспитанника засунутым в терн.
— Мать-драконица, — взвыла было нянька, но Берн выбрался, отодвинул ее и молча поднялся в дом. Осмотрел спальню, с трудом принял ванну и переоделся для поездки. После вернулся вниз.
— Где Талье? — спросил у прислуги.
Те растерянно переглянулись, и самая младшая, бойкая горничная чуть выступила вперед:
— Улетела на рассвете, вейр Кайш. Ничего не сказала, даже не позавтракала.
Он перевел потяжелевший взгляд на няньку, и та поняла его верно:
— Связывались с ней по камню. Ночью еще. Я хоть и проснулась, не услыхала б, да больно шибко она выла.
— Карету готовь, — коротко приказал он. — Готовь по-скорому. Сложи вещи для столицы на свой вкус и отправь с одним из доверенных, а мне каймана седлай.
Бал перенесли еще на неделю, но времени все равно оставалось в обрез.
Бальное платье мне шили в четыре руки, а Фалче контролировал и подкидывал швейкам идеи. Я тоже не дремала, время от времени корректируя творческие замыслы. Это был полноценный выход в свет, где я буду представлена, как удостоверенная клана Таш.