Вам, может, и неизвестен. А мне очень даже. Я на нем полжизни говорила. Русский литературный называется.
Я жадно впилась глазами в написанные строчки…
Мое имя ни о чем тебе не скажет, говорила первая строка, поэтому, иномирянка, считай, что с тобой говорит вечность. И я не очень люблю писать книги, у меня нет на это ни времени, ни сил, но таков мой долг. Я плачу богине Рейнвашден за явленную доброту.
Если ты видишь сеть, значит, ты иномирянка с полностью сформированным даром. И ты, наверное, не безнадежна, раз дожила до своих лет в Вальтарте. Обычно сеть окончательно формируется к сорока годам, а до того мы пользуемся лишь крохами дара. Призраком своих истинных сил. Наш дар, независимо от сети, всегда различен и требует времени на вызревание, как сыр или вино.
Спорю, ты начала с артефактов. Мы все с них начинаем, потому что интуитивно они кажутся самым безопасным способом испытать свои силы. Сначала артефакты, после зелья, потом заклятия более высокого уровня.
— Ты понимаешь этот язык?
Ральфар с охотничьим интересом склонился над книгой.
Лгать мне не хотелось, но… интуитивно я чувствовала, что содержимое книги — тайна. Такой иномирный секрет для своих. Как нюй-шу в Китае.
— Не совсем, — сказала уклончиво. — Некоторые слова кажутся мне знакомыми. Я возьму.
На обратном пути, Ральфар снова закрыл стену, скрыв вторую лестницу и гробница снова стала выглядеть тесной и пустой. На прощанье мой генерал с любовью сервировал стол печеньками, прокисшим молоком и парой книг из императорской библиотеки.
— Отец иногда спускается сюда, проверяет, чем я тут занят, — объяснил Ральфар. — Надо давать ему чувство ложного контроля, иначе он начнет искать реальный.
Рука у него невольно дернулась, словно стремясь прикрыть навеки незаживающую рану на груди.
Странными путанными тропами, спрятанными среди кустарников и оград, и закрытых пушистой розовой шапкой слив, мы вернулись в Сапфировый дворец. И я, вопреки цейтноту и подготовке к императорскому балу, засела в саду с книгой.
Ральфара снова дернули в императорский дворец, следом вызвали Пирре, и у меня появилось немного личного времени. Раздав прислуге указания по дому, я засела в саду и строго-настрого запретила меня дергать без веских причин.
Я села под старым дубом, уютно выстроившись спиной в ребристую выемку ствола. Рядом устроились волки, которым, кажется, нравилось лежать около меня пушистым барьером. После взяла книгу и перевернула новую страничку.
