Ночь не прошла бесследно. Я сумела взять себя в руки, пусть и не до конца. Труд позволял законсервировать эмоции, так что я охотно влилась во всеобщую суету, набивая коробы продуктами долгого хранения, складывая белье и пледы и устилая отдельный ящичек для щенят.
Вообще, был риск, что эти толстопузы туда не втиснутся. Признаться, пока я худела и бегала по инстанциям, собачки лопали за троих и достигли моего веса в совокупности. Да и ладно. Будут сидеть со мной в карете. Возьму туда пледов побольше.
Повозка собралась приличная, хотя вещей я брала по минимуму. Но тут чуток, там капельку, и вот уже обоз ломится от набранных благ.
Чинно попрощалась с прислугой, возглавляемой экономкой:
— Увидимся к весне, веи.
— Вейра Арнош грозилась пир закатить, — зашептала экономка, хитро на меня поглядывая, а после снова повысила голос: — Буду с радостью ожидать вашего возвращения, вейра Арнош.
Карету мне открыла хорошенькая румяная девица, одетая не по погоде. В зимний плащ до полу, сколотый медной фибулой у горла, и меховые сапожки.
— Я с вами поеду, вейра Ариана, — заявила девчонка. — Всякие принадлежности разложить, платья проветрить и развесить, а готовить будет бабка моя, вон она.
Кивнула куда-то вбок, и я с едва пробившимся сквозь ледяную броню отупения удивлением увидела целый штат прислуги, укутанный до бровей в шарфы и шали.
Фактически, со мной собиралась уехать большая часть прислуги Арнош, при полном одобрении своих хозяев. Вот только для меня это было слишком.
Одно дело позволить помочь мне, другое — полностью сесть супругам Арнош на шею.
— Нет, — сказала жестко.
Прислуга, привыкшая за годы к моей доброте и улыбкам, застыла в недоумении.
— Нет, — повторила тише. — Я желаю побыть одна. Но я беру с собой переговорный камень, так что мы свяжемся с вейрой Арнош, как она покончит с делами. А прислугу я найму в ближайшем городе от поместья, это наверняка несложно.
После недолгих уговоров и прощаний, забралась в карету, и та, наконец-то тронулась в путь, весело подскакивая на неровной тропе. К тому моменту, как мы выбрались из родового Гнезда Арнош на ровную дорогу, я обзавелась десятком гематом и сотней ссадин. От стука повозки, следующей за нами по пятам, разболелась голова.
За окном кареты светило солнце, так что плащ я отложила, но по привычке засунула туда щенят, которые и правда никуда не помещались. Несмотря на умильные моськи, их размеры достигали терьера, а на лысых шкурках начала отрастать блестящая белая шерстка.
